Протоиерей Максим Козлов

Протоиерей Максим Козлов:
«Я ОБЪЯСНЯЮ СТУДЕНТАМ, ЧТО ПРАВОСЛАВИЕ И ПАРТИЯ «ЕДИНАЯ РОССИЯ» НЕ ТОЖДЕСТВЕННЫЕ ПОНЯТИЯ»

Настоятель студенческого храма против «навязывания»

  Храмы при университетах – явление пока необычное и малопонятное большинству из нас. Между тем, до 1917-го домовые университетские храмы были частью того православного уклада, которым жила вся страна. Можно ли, нужно ли возвращать эту традицию? Готовы ли студенты стать прихожанами, а священники общаться с молодой и не всегда благостно настроенной паствой? В Саратове ответы на эти вопросы ищет иерей Кирилл Краснощеков, настоятель храма во имя Святых царственных страстотерпцев, открытом при Саратовском госуниверситете в 2004 году. Восстановленный при МГУ домовый храм имени святой мученицы Татианы имеет более продолжительный опыт. В 1995-м, в канун Татьянина дня в нем прошла первая служба.
О том, какие они – студиозусы-прихожане нового века, «Взгляду-православие» рассказывает его настоятель, в прошлом сам выпускник МГУ, протоиерей Максим Козлов.

  – Отец Максим, как себя чувствует православная миссия в студенческой среде?
  – Отлично чувствует. В любой области, а тем более в религиозной, больше всего слышно тех, кто высказывает странные, одиозные взгляды. Трезвые суждения меньше заметны. А студенческой, университетской среде как никому нужен трезвый взгляд. В том числе и церковный.
  – В чем особенность храма при вузе?
  – Конечно же, сейчас не так, как было до революции. Никаких обязательных лекций, никакого обязательного присутствия священников в аудиториях. Но есть и свои особенности, отличающие нас от других церквей. У нас преимущественно молодежный приход. 70% – студенты, преподаватели, родители тех, кто поступил или хочет поступить. Я всегда говорю: мы, как ведомственная поликлиника, ориентированы на людей из сферы образования и науки. И если верна пословица «каков поп, таков и приход», то верна она и в обратную сторону. Как прихожане испытывают влияние духовенства, так и мы, духовенство, должны отвечать на их реальные запросы. Служил бы я в деревне или на кладбище, все было бы немного иначе. А поскольку я служу в среде молодых, то круг их интересов – что они читают, смотрят, о чем думают – не может лежать в стороне от моего попечения.
  – Какой круг вопросов волнует вашу паству?
  – Мы существуем в огромном круге вопросов. Молодые люди, во-первых, любят; во-вторых, любят удачно и неудачно; в-третьих – женятся; в-четвертых – в их семьях, увы, возникают проблемы; в-пятых – они решают принципиальные мировоззренческие проблемы; в-шестых – у них есть неверующие родственники; в-седьмых – они начинают ходить в храм и встречают там разных людей; в-восьмых – они могут найти или не найти священника, который станет их духовником… много чего происходит. Дети рождаются, их надо крестить, все начинается снова… Это жизнь!
  – Начало 90-х было временем неофитства, много молодежи шло в храмы. А сейчас?
  – Сейчас проще. Стало меньше людей, приходящих ради моды, стало больше тех, кто приходит серьезно. Зато появились другие сложности. Появилось такие мнения, что, вот, духовные поиски Бориса Гребенщикова – это круто, это интересно, это «не мейнстрим». А Православие – это же «госрелигия»! Это – Путин и Медведев, мы туда не пойдем. Очень важно донести до молодежи такую простую мысль, что Православие – это не этническая религия русских. Что Православие и партия «Единая Россия» – не тождественные понятия. Что если мы останемся без «Единой России», от Православия не убудет, а вот если не будет Православия, «Единой России» будет плохо. Это интерес партии – быть ближе к Церкви, а не наш интерес.
  – Какие формы общения со студентами у вас существуют?
  – У нас организованы многообразные формы внебогослужебного общения. Одна из самых востребованных – живая беседа. Каждый день в церкви дежурит священник. Не только для того, чтобы служить молебны и панихиды, но и чтобы разговаривать о том, о чем хочет пришедший человек. Например, о том, что он думает о последней книге Пелевина или о фильме Кустурицы… Это я вам сейчас свои интересы озвучиваю (смеется), но это, правда, так. Еще у нас есть школа духовного пения для детей и молодежи. Есть сетевое интернет-издание «Татьянин день», вокруг которого собран большой круг людей. Вообще, живет не то, что мы искусственно организовали, а что люди захотели, а мы просто откликнулись. Вот недавно паломнические поездки организовали, юридическую службу – поступило такое предложение. Пять дней в неделю студенты юридического института дают бесплатные консультации всем, кто обращается. И никто их не заставлял. Люди попросили – они откликнулись. А мы помогли организовать.
  – Боитесь навязывать свое мнение?
  – Да, мы не навязываемся. Потому что сейчас очень страшно уподобиться тем проповедникам, которые в метро раздают апельсины и Библию. Нужно быть другими. Один клирик у нас в храме каждую неделю ведет беседы по Новому Завету с теми, кто придет. Объявления даются в интернете. И я всегда говорю: если кто-то пришел, опасаясь карательных санкций, из страха не сдать зачет, – уйдите. Сейчас на студенческую молодежь ни в коем случае нельзя действовать насилием – ни прямым, ни косвенным.
  – Секты – это актуальная проблема в студенческой среде или уже схлынуло?
  – Знаете, немножко схлынуло, но вот совсем недавно мы в МГУ столкнулись с церковью Уитнеса Ли. Представители этой церкви обрабатывали абитуриентов и первокурсников. Провинциальные студенты, оказавшиеся вдали от родственников, друзей, – самая благодатная среда. Они тянутся к тому, кто их приголубит, кто скажет: я твой друг, я тебя люблю.
  – А вы знаете, как их приголубить?
  – Я не знаю, как кого приголубить, но я знаю, что надо жить, а не обозначать жизнь. Самое ужасное в церковной жизни и в жизни вообще, когда вместо настоящих отношений что-то обозначается. Это реклама, красочный фасад.
  – Студенческая среда – вольнодумская. Как ей ужиться в рамках одной идеи?
  – Вольнодумская – значит широкая. До революции в свой праздник – Татьянин день – студенты шли в церковь, потом проводили праздничные акции, а потом пили-гуляли по-русски. Вот вам, широкий русский человек. Не надо все сводить к узкому – к пьянке, либеральным настроениям. Тот, кто знает всё, выберет правильное направление. Как Федор Михайлович Достоевский. Вот вам вольнодумство. Русская душа – христианка. Дайте ей просто знать настоящее. 
  – Как относится к вашему присутствию университетское руководство?
  – Я не буду говорить, что Виктор Антонович Садовничий – воцерковленный православный человек, но у него есть понимание того, что легитимность присутствия домового храма в университете несомненна. И теперь этот пример проецируется и на провинциальный уровень. И это очень важно.

Беседовала Елена НАЛИМОВА

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot