Письма с зоны

Все мы своими корнями, судьбами своих дедов и отцов связаны с тем периодом в жизни нашей страны, когда чуть ли не большая часть ее мужского населения «отсидела». Зона для нашего постсоветского сознания – место не только страшное, но одновременно и окруженное флером тюремной романтики. Не случайно не так давно все слушали «блатные песни». Спустя еще пару десятилетий одним из самых популярных в нашей стране стало радио «Шансон», а сериал про доброго бандита Сашу Белого вечерами приковывал большую часть населения к креслу перед телевизором. И, наверное, лишь православная традиция неизменно видит в заключенных несчастных людей, совершивших грех, загубивших душу. Но всегда сохраняющих шанс на покаяние и новую жизнь.

«БУДУ ИДТИ ВПЕРЕД»

Белый лист бумаги, ручка… Возможно, слова, которые лягут на пока еще пустые строки, и станут для прочитавшего письмо первым толчком к новой жизни. Переписке прихожан храма в честь иконы Божией матери «Утоли моя печали» с заключенными уже больше двух лет. Понятно, что говорить о положительных результатах и преступниках, в один миг изменивших свою жизнь, и рано, и самонадеянно. Но десятки писем, улетающих то в одну сторону, имеющую краткое буквенное выражение УШ, ЛИУ, то в другую – обратно к абонентскому ящику, лишь подтверждают: такая переписка нужна. Нужна как зацепочка за возможность начать жизнь, в которой уже не будет места преступлениям.

«Здравствуйте, Ольга!
Слава Богу, до меня дошла истина, пока еще молодой. Господь сам укажет правильный путь и поможет. Главное – надо жить по Его заповедям. Мне очень тяжело бороться с грехом, страстями, привычками. Но я стараюсь. Бросил курить. Хотя раньше никогда не думал, что смогу. Буду идти вперед, а Господь поможет».

Елена ведет переписку с самого ее основания. Говорит, что, думая над вопросами своего собеседника, ответы старается находить в Евангелии, чтобы не было ничего «от себя». Личное мнение не может быть гарантированно верным:
– Пишу то, что, на мой взгляд, способно поддержать человека, дать ему сил. Например, о том, что первый человек, который попал в рай, был разбойник, распятый вместе с Христом. Господь увидел его сердце и покаяние и сказал: «Ныне же будешь со мной в раю». Это помогает не отчаиваться. Конечно, наивно полагать, что мы сможем всех исправить и помочь. Но им нужно взаимопонимание, а мы можем показать, что искренние отношения между людьми возможны.
Матушка Евфросиния, монахиня в миру, несущая послушание при храме «Утоли моя печали», отмечает, что жизнь преступного мира лежит в плоскости постоянной лжи, лицемерия, жестокости. Один из заключенных даже написал: «Вы не представляете, где я нахожусь!».
– Но своим нормальным, добрым отношением мы можем побудить их задуматься над своей жизнью, дать возможность вырваться из обычного круга своих представлений и обратиться к доброму и человеческому,– делится своими наблюдениями матушка.

«Я раньше жил, не уступая никому, а если и уступал, то очень редко. Много дрался. А сейчас жить другой жизнью очень тяжело. Тем более в такой системе, хотя виноват в этом я и больше никто. Вот себя и приходится проклинать».

Сроки заключения у всех разные, вплоть до пожизненных. Сидят за грабеж, убийство и другие уголовные преступления. Татьяна, одна из активных участниц переписки, говорит, что удивительно, но получившие пожизненный срок, как правило, не отчаиваются:
– Наверное, Господь по своей милости утешает их.
Татьяна рассказывает, что один из ее адресатов, вся жизнь которого пройдет на зоне, назовем его Андреем, писал, какое молитвенное правило ему удается читать. К обязательным молитвам утром и перед сном он добавляет чтение Евангелия, Апостола, читает духовную литературу. Но, конечно, пришедших к Богу на зоне немного, а точнее сказать, единицы.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

«До конца срока осталось 1 год и 2 месяца, так мало и одновременно много . А пока нужно смирение и терпение, хотя ждать тяжело, какие только дурные мысли (лукавые) не посещают меня во время этого ожидания. Но надо терпеть и бороться с помыслами».

Но если человек все же обратился к Богу в тюрьме через раскаяние в содеянном – это лишь первый шаг к возможности нормальной жизни. Самое трудное будет потом, когда годы тюрьмы останутся позади. По ту сторону решетки, на воле, будет ждать уже изменившаяся за эти годы реальность, отсутствие работы, а порой и жилья. К сожалению, в нашем обществе не предусмотрено никакого социального института, который обеспечивал бы вышедшим на волю адаптацию, «коридор», по которому они могли бы пройти из реальности за колючей проволокой в другую, свободную жизнь. Виктор, с которым матушка Евфросиния вела переписку два года, недавно вышел на свободу. Регулярно ходит в храм и тверд в своем решении начать новую жизнь. Он пока первый их тех, с кем переписывались и связь не была потеряна по окончании срока. Был случай, когда матушка получила от другого своего адресата, готовящегося освободиться, письмо. В нем были строки о том, что очень хочется наверстать упущенное за 8 лет. Автор письма очень просил, чтобы переписка продолжалась и на воле. Но ни одного письма так и не написал. Матушка тревожится, что теперь он «наверстывает».
Находясь в тюрьме, многие из пришедших к Богу очень тянутся к храму.
– Они жалеют, что не пришли к вере раньше, что не ходили в храм, когда у них была возможность свободно это делать. Понимая их боль, хочется просто кричать всем остальным, кто еще пока не совершил ошибок. Остановитесь! – говорит Татьяна, которая с теплой улыбкой перебирает письма и рассказывает о каждом заключенном, с кем поддерживает переписку. Отмечает, что многие проявляют заботу о ней, дают советы, например, «обливаться холодной водой, чтобы не болеть».

«Оль, я освобожусь, исповедоваться и причащаться буду обязательно. И очень хочется пообщаться с батюшкой. Я в храм на свободе ходил на Рождество, но ненадолго, свечи поставил и ушел. А теперь так хочется отстоять всю Литургию».

Конечно, бывают и различные казусы. Кто-то, как выясняется в ходе переписки, надеется лишь на материальную помощь. Поэтому от отправки посылок прихожане храма решили в итоге отказаться. Бывает и так, что кто-то из отбывающих наказание начинает относиться к переписке, как к забаве, или пытается «играть в любовь». В таких случаях переписку, как правило, прекращают. Правила таковы, что переписывающиеся не дают своих адресов, не высылают фотографий, а лишь только подписываются своим именем.

ПИСЬМО КАК НАДЕЖДА

Матушка Евфросиния делится своими наблюдениями:
– Если человек сам хочет что-то изменить, то ему можно помочь, если же человек упорно ничего не хочет менять, то тут уже ничего не поделаешь.
Навязать новую жизнь насильно, конечно же, невозможно. Но матушка уверена, что с исповеди, покаяния другая жизнь может начаться. Таких жизненных примеров перед глазами немало. Как делятся в письмах сами заключенные, большинство из их сокамерников ждут освобождения как начала продолжения той, прежней жизни. Главными ее атрибутами должны быть деньги, женщины, удовольствия. Какой ценой – это уже второй вопрос. А прихожане молятся за тех, кому пишут, переживают как о родных. У Марии сидел сын, которого убили на воле уже после освобождения. Конечно, когда пишет, хочется достучаться, остановить от повторных ошибок. Переписывающиеся говорят, что порой на своих близких людей нет столько времени, сколько для писем в зону. Вся жизнь бегом: часто общение ограничивается форматом «привет – пока». А здесь нельзя отмахнуться, нужно ответить на все вопросы. Но для переписывающихся это не труд, а часть жизни. Говорят, если один член Церкви страждет, остальные не должны оставаться в стороне. Ведь христианство учит разделять человека и совершенный им грех, и любого человека любить, а грех ненавидеть.
И летит очередное письмо, как протянутая рука, как надежда. Пусть робкая. Но ведь все может быть.

«Оль, если меня освободят, то я Вам напишу уже со свободы. Дай Бог, чтобы у Вас все нормально было. Господь нас не оставит.
С искренним уважением и душевной теплотой, Сергей!»

Юлия СЕМЕНОВА
Фото Анны ЗАХАРЧЕНКО

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot