Кастинг Фемиды или принципы отбора в Саратовский областной суд

Иные вступившие в силу решения районных судов поражают жестокостью и откровенной пристрастностью. Какими же нужно обладать человеческими качествами, чтобы давать силы… злу? И нужно ли ими обладать? Экс-руководство областного суда считало, видимо, что нужно.

Между тем Европейский суд по правам человека рассматривает жалобы только на те решения, которые после изучения их в кассации оставлены судебными коллегиями без изменений и вступили в силу. Таким образом, можно сделать вывод, что именно областным судьям Россия обязана столь огромным потоком жалоб на нее. Именно из-за некачественного, или поверхностного, или откровенно пристрастного рассмотрения кассационных жалоб граждане России разочарованы в отечественном правосудии и не верят, что справедливость может восторжествовать в их государстве, и ищут защиту на чужой европейской стороне.

Однако вернемся к Саратову. Не удивлюсь, если окажется, что по числу жалоб из России именно наша губерния лидирует. За многолетнюю журналистскую практику мной, к сожалению, замечено, что чем более диковинные принимает судья решения, вызывающие душевный протест, тем успешнее у судьи карьера. Жертв саратовского правосудия достаточно, чтобы бить тревогу. И было несколько наивно со стороны экс-председателя Саратовского облсуда Александра Галкина заявлять, что он покидает пост председателя областного суда, чтобы остановить в СМИ необоснованную критику судебной власти губернии. Как может прекратиться критика, если остались отборные судьи, которые действуют согласно своим моральным установкам и продолжают принимать решения, далекие от поставленной российскими законами цели – защиты "нравственности, здоровья, прав и законных интересов, обеспечения обороны страны и безопасности государства"…

Неадекватность потерпевших истцов

"Она не совсем адекватна", – сказал мне судья Кожахин о 70-летней женщине, которую соседи по коммунальной квартире вероломно выгнали на улицу без прав пользования комнатой, которую Антонина Федоровна Анфиногентова получила на законных основаниях и прожила в ней двадцать лет. Помню, я был обескуражен. Попытался возразить: мол, у любого гражданина, изгнанного из квартиры, поведение несколько неадекватное. Ведь какой стресс он при этом испытал! Соседи Антонины Федоровны по коммуналке – тоже пожилая супружеская пара – посчитали, что им вдвоем в двухкомнатной "хрущевке" будет уютнее. И прогнали женщину, не согласившуюся выехать по их предложению в другую коммуналку, далекую от привычной для Анфиногентовой Стрелки, к тому же более густо заселенную. Супруги успели поставить металлическую дверь, даже побили Антонину Федоровну, когда она все-таки попыталась зайти в квартиру. Ее вытолкнули и оставили в зиму без всего. Весь подъезд, да и другие жильцы дома были за Антонину Федоровну и даже обеспечили теплой одеждой. Она скиталась по дальней родне, кое-как перебиваясь. Никто – ни администрация, ни милиция, ни прокуратура Кировского района – не помогли ей в беде. И суд, куда она обратилась с иском о восстановлении нарушенного права (еще летом!), не спешил с рассмотрением данного дела.

Все процессуальные сроки судья Кожахин нарушил. Осень пролетела, за ней и зима с весной, а "неадекватная" истица все ходила к адекватному судье, у которого всегда находились всевозможные отговорки. Затем снова наступило лето, и дело вообще зависло, так как судья Кожахин пошел на повышение в… областной суд. Заслужил? Видимо, отказ в срочном рассмотрении дела о восстановлении нарушенного права (или хотя бы в срок, установленный Гражданско-процессуальным кодексом) являлся в понимании тогдашнего руководства областного суда защитой конституционного строя.

Покойник был прав

Если за такие "заслуги" получали повышение судьи, то стоит ли удивляться тому, что в нашей губернии вступают в силу решения, по которым выселяют детей из квартир, изымают у собственников земельные участки, несмотря на документы, и что областные судьи с немалым упорством сопротивлялись даже воле… Верховного суда. И такое бывало.

Владимир Сергеевич был полностью парализован и прикован к постели. За ним требовались ежедневный, если не ежечасный уход и присмотр. Но жена, несмотря на преклонный возраст, страдала тягой к алкоголю. Опора из нее для тяжелобольного человека никакая. И Владимир Сергеевич заключил договор с Сащенковыми, которые жили в том же подъезде кооперативного дома. Они были дружны еще до болезни Владимира Сергеевича. И когда его парализовало, тоже не забывали о нем. Вот и решил отдать дочери Сащенковых квартиру, заключив договор купли-продажи с пожизненным содержанием. К тому же, рассудил ветеран войны, жена может после его смерти за бутылку продать жилье и остаться в итоге на улице. Сащенковым он доверял. Решил и сделал. Жена знала и сама приходила к Сащенковым с подобным предложением. Пока был жив Владимир Сергеевич, никто к нему с заботой и предложениями помощи не приставал. Сащенковы условия договора выполняли в полной мере. Но вот умер человек, и после его похорон (за счет Сащенковых) началась свара. Председатель ЖСК, к которому относился дом покойного, Субботина убедила вдову, что Сащенковы из квартиры ее теперь выгонят и надо обратиться в суд. Доброхоты, в числе которых был бывший сотрудник милиции, обратились за подмогой в прокуратуру Кировского района, и та вышла в суд с иском об отмене договора, заключенного парализованным покойным. Сравните, прокуратура ничего не сделала, когда из коммуналки была изгнана Антонина Федоровна и в свои 70 лет оказалась на улице, а тут даже с иском выступила. Суд немедля иск рассмотрел и удовлетворил. Решение оставили в силе. Судебную коллегию в составе Телегина (ныне и.о. председателя облсуда), Ардишвили и Кожахина ничто не убедило в доводах Сащенковых и их свидетелей. Вдова в судах не участвовала. Ее показания о том, что без ее ведома был заключен договор (что впоследствии было опровергнуто), озвучивали представители.

Областные судьи держали оборону квартиры покойника до самого конца, который оказался для них вовсе не победным. Сащенковы обратились в Верховный суд. Оттуда на имя председателя областного суда Александра Галкина пришло обращение проверить дело в порядке надзора, особо обратив внимание на то, что договор был заключен с письменного согласия супруги продавца и что Владимир Сергеевич был вправе свою долю продать. Таким образом, Верховный суд поддержал покойного. Пусть не всю, но половину квартиры он мог продать, отплатив людям, ухаживающим за ним, добром. Областные судьи остались при своем мнении. Прошел еще один год (понятное дело, Верховный суд переполнен жалобами, и все решается там нескоро) и уже в областной суд пришел протест Верховного суда России за подписью заместителя председателя легендарной Сергеевой (о ее честности, неподкупности сложены былины), в котором предложено отменить решения по данному делу и подтверждено право Сащенковых на половину квартиры. Областной суд был вынужден отменить, а районный вынужден новым решением признать за дочерью Сащенковых право на 1/2 квартиры. Правда, чтобы власть показать, судья обязала Сащенковых оплатить услуги адвоката, которыми воспользовалась… Субботина. Да-да, тот самый председатель кооператива, напугавший Татьяну Ивановну, вдову, перспективой оказаться на улице.

… Детей – на вынос

Впрочем, есть другие примеры, когда судебные решения вступали в силу и во имя здоровья и нравственности по этим решениям изгонялись из квартиры малолетние дети. Нравственность, интересы других лиц, безопасность государства торжествовали в решении судьи Волжского райсуда, а ныне областного Марии Садомцевой.

Садомцева выселила из четырехкомнатной квартиры в Волжском районе семью Якимовых с двумя малолетними детьми. Она удовлетворила иск жителя Маркса Шевырева. У того трехкомнатная квартира в Марксе, которую он якобы обменял с Ириной Якимовой при участии ее брата Владимира, отца малолетних Лени и Оли. Шевырев предложил фиктивный обмен, как утверждали Якимовы, чтобы спасти Ирину от "черных риэлторов". Ирина, к сожалению, злоупотребляла спиртным, а такие квартиросъемщики, как правило, и попадали в "мохнатые" лапы. Ирина угодила. Ее даже били, требуя отдать квартиру. Вот и предложил муж ее подруги, тот самый Шевырев, обмен. Мол, будете жить, как жили, зато он по бумагам – квартиросъемщик, и никто Ирину трогать не станет. Убеждал за дружеским столом. Убедил. Жена Владимира, Надежда, не знала о затеянной сделке. Ей сказали, когда Ирина уже получила обменный ордер в администрации Маркса. Поскольку в саратовской квартире были прописаны Владимир и Леня, а сама Надежда и не отказывалась от четырехкомнатной квартиры (она жила с детьми в одном из районов губернии, ухаживая за больными родителями – у отца был рак в последней стадии), то заставила Ирину и Владимира вернуть ордер и объявить, что отказываются от обмена. Те исполнили, тем более что к этому времени оба протрезвели.

Однако спустя полтора месяца Шевырев получает (!!!) обменный ордер на саратовскую квартиру в администрации Маркса (!!!) и на другой день идет в Волжский суд за защитой. И судья Садомцева защитила его. Она вынесла решение, по которому Якимовы были выселены из квартиры (к этому времени Надежда и себя прописала, и Ольгу). Садомцева посчитала, что поскольку обменные ордера были выданы, значит, обмен состоялся. А то, что ордера были выданы не в один день, и более того – Шевырев получил ордер, когда Якимовы сдали свой и отказались от сделки, Садомцеву не смутило. И, конечно, судья понимала, что своим решением, в котором указано только выселить Якимовых, но не вселить в марксовскую квартиру (у них же не было ордера, сдали раньше десятидневного срока), она лишает Якимовых всякого жилья, а Шевыреву дарит квартиру. Областной суд поддержал такую позицию и в кассации, и в порядке надзора. Низкий поклон Галкину и Волосатых – уберегли нравственность и здоровье! Передаю от имени Шевырева и ему подобных.

Разумеется, Шевырев вскоре выписался из Маркса, прописался в освобожденной Садомцевой от детей квартире, приватизировал ее, продал и вернулся в Маркс, в семью, в ту самую квартиру, которой он якобы обменялся с Якимовыми.

Ирина умерла в бомжатнике. Ей негде совсем было жить. Надежда развелась с Владимиром. Живет в совхозе. Леня и Оля стали молодыми людьми… без жилья и веры в справедливость. Очень высоконравственный финал, не так ли?

Дальтонизм саратовского судоправия

Если судья Кожахин своей репликой в сторону изгнанной соседями, но им незащищенной истицы заставил меня впервые задуматься, а по каким же критериям отбирают в областной суд, то Садомцева подвела черту в моих размышлениях. Чтобы подняться туда, надо пасть…

Вот наблюдаем рост жалоб в Европейский суд, хватаемся за головы… А кому мы обязаны тем, что порой дикие решения вступают в силу?

Недавно пришлось убедиться, что Мария Садомцева по-прежнему верна своим принципам. Она уже в качестве судьи областного суда рассмотрела кассационную жалобу 18-летнего Ивана Марфутина. Решением Заводского райсуда он был признан виновником ДТП. Он, так решил суд, ехал по Орджоникидзе на зеленый свет, но не позволил завершить маневр на перекрестке инкассаторскому "броневику", который выехал со стороны проспекта Энтузиастов. Подробности опускаю. Лишь замечу, в райсуд Иван пожаловался на майора Комарова, который не был на месте ДТП, но составил протокол спустя два дня по схеме и объяснениям водителей. Причем и Иван, и водитель "броневика" утверждали в них, что ехали на зеленый свет. Комаров, не устранив противоречие, вынес постановление с вышеназванной формулировкой. Райсуд ее принял, указав, что вина доказана постановлением и свидетелем Комаровым, показавшим, что постановление соответствует обстоятельствам ДТП. Садомцева рассмотрела жалобу Марфутина без Комарова. Но на этот раз в судебном разбирательстве принял участие водитель "броневика" и его свидетель – частный таксист, ранее нигде не фигурировавший, не запомнивший в точности ни марку машины Ивана, ни даже ее цвет. Был ли он на месте ДТП, Садомцева не стала уточнять. Она не поверила показаниям трех свидетелей Ивана, утверждавших, что Иван ехал на зеленый свет, а "броневик" – на красный. Но поверила водителю "броневика" и его свидетелям, которые утверждали обратное. И, несмотря на то, что эти показания перечеркивали работу майора Комарова и вывод суда Заводского района о том, что Иван ехал на зеленый свет, Садомцева выносит следующее решение. Установив, что Иван ехал на красный, она оставляет решение райсуда без изменений. Так на красный или на зеленый?! "Какая разница?", – ответило нам саратовское правосудие.

Суд демонстрирует свою пристрастность. Во имя безопасности государства? Но не все согласны, что именно так и можно защитить строй, здоровье и нравственность – выгнав детей, лишив молодого человека веры в правосудие. Потому, видимо, и продолжаются "нападки" в СМИ на судебные решения. Замалчивать столь своеобразную защиту конституционного строя, от которой у граждан сердца разрываются на части, и теряется всякая вера в справедливость, невозможно. Согласны?

Автор: Станислав Шалункин

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot