Девальвация авторитета

Порядки в судейской корпорации ставят под угрозу само существование государства в России

Тему изучал Константин РОДИОНОВ

6899

3 февраля 2015, 09:00

В 2014 году в российской судебной системе произошли "труднообъяснимые процессы", которые могут повлиять на будущее страны сильнее западных санкций. Многочисленные прецеденты указывают на то, что ряд судей почти открыто саботируют недавние указы Президента РФ, направленные на повышение гласности судебных процессов, в том числе – посредством возрождения судебной журналистики. По сути, речь идет о попытке свернуть проект "открытости правосудия" в России. К такому тревожному выводу недавно пришли эксперты "Российского агентства правовой и судебной информации" (РАПСИ).

Обыватель, далекий от судебной системы, может счесть столь глобальные и резкие выводы утрированными. Однако если принять во внимание многочисленные странности, которые были допущены судьями в последнее время на территории одной только Саратовской области, и целый ряд местных судебных процессов, больше напоминающих цирковой балаган, то выводы РАПСИ представляются, увы, справедливым диагнозом.

 

Открытая необходимость

Чтобы понять, насколько серьезно действия конкретных судей на местах (включая Саратовскую область) сегодня идут вразрез с политикой и целями первых лиц государственной власти РФ, следует вернуться на три года назад.

В феврале 2012 года в ходе предвыборной кампании Владимир Путин опубликовал ряд программных статей, которые в ту пору активно обсуждались и были, безусловно, поддержаны представителями всех ветвей власти. В статье "Демократия и качество государства" Путин посвятил развитию судебной системы отдельную главу.

Обозначив в ней в качестве главного вопроса "ярко выраженный обвинительный, карательный уклон", лидер страны предложил конкретные шаги. В их числе были указаны, в частности, создание "единой, открытой, доступной базы всех судебных решений". Кроме того, Владимир Путин высказал идею запустить интернет-трансляции судебных заседаний и публикации стенографических отчетов о них.

"Сразу будет видно, кто как работает. Какие решения принимают по аналогичным делам, но с разным составом участников. Где мотивировка судьи продиктована не совсем понятной и прозрачной логикой. Кроме того, своеобразный элемент "прецедентного права" послужит фактором непрерывного совершенствования суда", – писал Путин.

Особо он остановился на необходимости возрождения судебной журналистики, "что позволит шире и глубже обсуждать правовые проблемы общества, повышать уровень правосознания граждан".

Обозначив в качестве главного вопроса "ярко выраженный обвинительный, карательный уклон", лидер страны предложил конкретные шаги. В их числе были указаны, в частности, создание "единой, открытой, доступной базы всех судебных решений". Кроме того, Владимир Путин высказал идею запустить интернет-трансляции судебных заседаний и публикации стенографических отчетов о них.

Удалось ли добиться целей, поставленных Владимиром Путиным?

Саратовские реалии, к сожалению, не позволяют ответить положительно на этот вопрос. Более того, сегодня проблемы коррупции и злоупотреблений в судебной системе стали настолько острыми, что их обсуждение уже выплескивается за пределы цеховых дискуссий.

В частности, на днях в Общественной палате Саратовской области был поднят вопрос о необходимости специального совещания на тему коррупции в судебной системе. Как отметила инициатор, член ОП Светлана Мартынова на заседании профильной комиссии, "на федеральном уровне этот вопрос стоит очень остро и рассматривается как угроза обществу". В качестве одной из проблем Мартынова назвала ситуацию с мировыми судьями в Саратовской области.

Председатель комиссии Владимир Незнамов признал, что "процесс недовольства в обществе решениями суда очень высокий" и "чуть ли не каждое второе обращение" в комиссию Общественной палаты касается несправедливых судебных решений.

Почему уровень недовольства системой столь высок? Саратовские примеры дают понять, что поводов для тревоги действительно более чем достаточно.

 

Без шума и пыли

О важности гласности и открытости правосудия за последние годы говорил и писал не только Владимир Путин. Шесть лет назад инициатором закона № 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" стал Дмитрий Медведев.

На необходимость развития гласности год назад указывал председатель Конституционного суда Валерий Зорькин. Сенатор, полномочный представитель Совета Федерации в Генеральной прокуратуре и Следственном комитете РФ Андрей Клишас заявлял, что "любое информационное агентство, освещающее деятельность органов государственной власти, выступает в качестве связующего звена между обществом и государством".

В Саратовской области одним из самых показательных примеров саботажа этого курса на открытость стал судебный процесс над бывшим главой администрации Екатериновского района Романом Дементьевым. Как утверждало СУ СКР, в октябре 2013 года подсудимый потребовал от одного бизнесмена передать ему автомобиль Hyunday IX35 (стоимостью около миллиона рублей) за содействие в незаконном использовании земельных участков для добычи песка и щебня.

Длительное время ни прокуратура, ни СУ СКР во главе с Николаем Никитиным не комментировали это скандальное уголовное дело и не сообщали, как это обычно бывает, о завершении расследования и передаче дела в суд. Кроме того, Дементьеву была избрана необычайно мягкая мера пресечения – подписка о невыезде. На фоне других высокопоставленных фигурантов уголовных дел в Саратовской области последних лет это смотрелось особенно вызывающе.

В этом конкретном случае смешно даже говорить об идеях интернет-трансляций судебных процессов, поскольку областные СМИ (а вслед за ними и общественность) узнали о решении суда по столь заметному и резонансному делу лишь после того, как процесс уже закончился. Прокуратура Екатериновского района, будто подтверждая опасения журналистов, не стала обжаловать приговор, а лишь подала протест, что в практике надзорного ведомства считается энциклопедической редкостью.

А в середине января 2015 года вдруг выяснилось, что Ртищевский районный суд тихо и незаметно огласил приговор Дементьеву. В соответствии с ним 33-летний чиновник признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ ("мошенничество") и ч. 1 ст. 285 ("злоупотребление должностными полномочиями"). Эпизод же по ч. 6 ст. 290 УК РФ ("получение взятки") в приговоре не фигурирует.

В окончательной редакции обвинительного заключения его нет, следствие смягчило и квалификацию статьи 285 с первой части на вторую. Как установил суд, господин Дементьев фиктивно трудоустроил на должность помощника директора МУ "Хозяйственно-эксплуатационная группа Екатериновского района" свою жену. При этом она не работала, однако в течение нескольких месяцев ей начисляли зарплату (в сумме около 22 тысяч рублей). Дементьеву назначено наказание в виде двух лет и двух месяцев исправительной колонии общего режима.

В этом конкретном случае смешно даже говорить об идеях интернет-трансляций судебных процессов, поскольку областные СМИ (а вслед за ними и общественность) узнали о решении суда по столь заметному и резонансному делу лишь после того, как процесс уже закончился.

Прокуратура Екатериновского района, будто подтверждая опасения журналистов, не стала обжаловать приговор, а лишь подала протест, что в практике надзорного ведомства считается энциклопедической редкостью. 

 

Комиссаровская клоунада

Но если к Роману Дементьеву саратовская Фемида отнеслась чуть ли не по-матерински, заботливо укрыв его позор от глаз СМИ и населения, то фигуранту другого громкого процесса она продолжает показывать какой-то совершенно звериный оскал. Речь идет об экс-председателе комитета капстроительства области Александре Суркове.

Судебный процесс над ним сложно даже назвать фарсом. Скорее здесь просятся слова вроде "издевательство", а то и "пытки". Главным героем в этом процессе стал даже не сам Сурков, а судья Кировского райсуда Валентина Комиссарова.

После задержания Александр Сурков получил серьезную травму в СИЗО – перелом шейки бедра. Но госпожа Комиссарова не стала дожидаться, когда подсудимый будет в состоянии участвовать в процессе. Она так настойчиво требовала его продолжительного присутствия на судебных заседаниях, что Сурков получил вторичную травму – уже по ходу процесса. В суд ему трижды вызывали "скорую". В итоге врачи установили, что долгое сидение на заседаниях привело к необратимым последствиям: тазобедренный сустав пришлось удалить. Экс-чиновник в ходе процесса фактически стал инвалидом.

Но Комиссарову и это не остановило: она не поленилась организовать выездной суд прямо в больнице, где Сурков давал показания на больничной койке. Защита указывает, что судья Комиссарова допускает действия, "явно выходящие за рамки процессуальных, которые нарушают гарантированное законом право подсудимого на охрану его здоровья".

"По моему мнению, решение о проведении слушаний в больничной палате, где человек ожидает, спасут ему ногу или нет, как и многие другие действия судьи по данному делу в отношении Суркова, далеки не только от принципов законности, но и норм обычной человеческой морали", – заявил адвокат Суркова Игорь Бушманов информагентству "Росбалт".

Этот беспрецедентный то ли злобный спектакль, то ли жестокий цирк уже получил широкую огласку на федеральном уровне. Но, как это ни поразительно, судью Комиссарову это, надо понимать, лишь раззадорило. В середине января в зале заседаний в Кировском районном суде установили кровать (!), чтобы Сурков мог участвовать в процессе "в положении лежа и полулежа".

На заседании 26 января адвокат Игорь Бушманов сообщил, что защитой получено сообщение от уполномоченного по правам человека в Саратовской области Татьяны Журик. В нем госпожа Журик подчеркивает, что считает недопустимыми применяемые к Суркову меры. Бушманов зачитал подписанный омбудсменом документ. Однако судья Комиссарова предпочла не приобщать документ к делу, так как "он не относится к существу уголовного дела".

Этот беспрецедентный то ли злобный спектакль, то ли жестокий цирк уже получил широкую огласку на федеральном уровне. Но, как это ни поразительно, судью Комиссарову это, надо понимать, лишь раззадорило. В середине января в зале заседаний в Кировском районном суде установили кровать (!), чтобы Сурков мог участвовать в процессе "в положении лежа и полулежа".

Что это вообще такое? Как можно назвать подобные действия судьи? Может быть, "комиссаровским правосудием"? Саратовская область не первый раз оказывается в сфере внимания федеральных СМИ из-за громких судебных процессов. Местные коррупционеры уже гремели на всю страну. Но никогда ранее эта "слава" не была столь откровенно скандальной.

Теперь вместо серьезного судебного процесса, в котором участвуют известные не только в регионе, но и за его пределами руководители и госчиновники, мы наблюдаем какой-то разухабистый театр абсурда. И это обесценивает не только конкретный судебный процесс, но сам институт суда и понятие правосудия. А в конечном итоге и государство.

Ведь глядя на эту жестокую клоунаду, когда причиняется не умозрительная, а совершенно реальная боль человеку, население вправе усомниться в адекватности отечественного правосудия в целом. В этой ситуации оно не сможет не вспомнить слова Владимира Путина о "ярко выраженном обвинительном, карательном уклоне в нашей судебной системе".

Но что еще более страшно, граждане получают мощную прививку против того, чтобы решать свои личные проблемы цивилизованным способом, в судах. Ведь если даже бывший высокопоставленный региональный чиновник не защищен от откровенных издевательств, на что там может надеяться простой человек?

 

А судьи кто?

Целый ряд саратовских судей, скандально прославившихся за последние годы, заставляют задуматься и над другим важнейшим вопросом – о профессиональной пригодности деятелей этой ветви власти. А также о том, кто участвует в ухудшении качества всей системы.

В этом смысле показательной является действующая модель согласования мировых судей в регионе. Областная дума, которая занимается этими согласованиями не первый год, подходит к процессу крайне формально. Любой, кто хоть однажды был на заседаниях регионального парламента, знает, что этот процесс напоминает примитивный конвейер. Фамилия? Вопросов нет? Согласовано. Немногие депутаты, к сожалению, вчитываются в представленные биографии и иные документы и задают кандидатам хоть какие-то вопросы.

Результатом становятся такие негативные последствия, как, например, назначение судьи с отрицательной характеристикой. Такой пример был в облдуме прошлым летом.

При согласовании кандидатуры Дарьи Щербаковой на должность мирового судьи судебного участка № 4 депутат Сергей Курихин зачитал отдельные выдержки из характеристики на кандидата, подготовленной главой Волжского райсуда Андреем Парамоновым. В документе, в частности, отмечалось, что претендент "недисциплинирована, неоднократны случаи нетактичного поведения, а критику воспринимает болезненно".

Зампред облсуда Евгений Шепелин ответил, что "обжаловать эту характеристику мы не можем даже в судебном порядке". А Щербакова к тому же "получила положительную характеристику от председателя облсуда Василия Тарасова". В результате все, кроме Сергея Курихина, проголосовали за ее кандидатуру.

В этом смысле показательной является действующая модель согласования мировых судей в регионе. Областная дума, которая занимается этими согласованиями не первый год, подходит к процессу крайне формально. Любой, кто хоть однажды был на заседаниях регионального парламента, знает, что этот процесс напоминает примитивный конвейер. Немногие депутаты, к сожалению, вчитываются в представленные биографии и иные документы и задают кандидатам хоть какие-то вопросы.

Хотелось бы надеяться, что эта история не закончится скандалом, подобным тому, в который вылилась работа мирового судьи судебного участка № 1 Ровенского района Татьяны Апариной. В ходе своей работы она грубо нарушила ст.15 ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации", допустила ведение делопроизводства на судебном участке с нарушением требований ст.230 ГПК РФ, ст.259 УПК РФ, ст.29.11 КоАП РФ, п.9 инструкции по судебному делопроизводству мирового судьи Саратовской области, а также непринятие мер по организации кадровой работы.

Проще говоря, в результате ее деятельности (а точнее, бездеятельности) работа суда была парализована, а отправление правосудия прекращено. При этом судебный участок №1 – попросту единственный (!) в Ровенском районе. Как отмечается в ответе Василия Тарасова на запрос ИА "Взгляд-инфо", "это причинило непоправимый ущерб интересам граждан, организаций и авторитету судебной власти в целом, стало причиной обоснованных жалоб граждан".

На Апарину наложили дисциплинарное взыскание в виде предупреждения, а затем одобрили решение о прекращении ее полномочий "по собственному желанию".

 

Между нами

Еще одной серьезной проблемой были и остаются недопустимо тесные связи судей с другими участниками правоохранительной системы. Не секрет, что сотрудники следственных органов и государственные обвинители зачастую консультируются с судьями по поводу перспектив уголовного преследования того или иного гражданина. Подобные контакты заставляют скептиков говорить о существовании телефонного права, взаимозависимости "следствие-суд" и обвинительном уклоне правосудия. Все это, в свою очередь, ведет к дальнейшему сворачиванию курса на открытость и гласность правосудия, на которых настаивают Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Валерий Зорькин.

"Я крайне негативно отношусь к таким фактам, но давайте будем различать понятия "взаимодействие" и "консультации". Когда мы обсуждаем общеюридические темы с коллегами из СУ СКР или полиции, то я не вижу ничего предосудительного, если речь не идет о конкретных материалах дела, конкретном факте, а лишь о способах выработки единых подходов. Если взаимодействие осуществляется  ради достижения научных и образовательных целей, то в этом нет ничего криминального", – заявил Василий Тарасов в интервью "Взгляду-инфо" два года назад.

Он отметил тогда, что "к счастью, не знаком лично ни с одним адвокатом". "Мне сложно сказать о близости судейского корпуса и адвокатского сообщества. Закон запрещает наличие каких-либо связей между судьями и адвокатами: подобное состояние, будь то в супружестве или родстве, сегодня при назначении судьи служит основанием для отказа. Был такой период, когда раньше глава семьи работал прокурором, супруга – адвокатом, дочь – судьей, то есть существовала семейственность. И раньше никто ничего плохого в этом не замечал, хотя на самом деле мировая практика говорит, что в принципе такого быть не должно.

Есть совершенно конкретные примеры, когда, скажем, сын высокопоставленного сотрудника областного суда занимает ключевую должность в одной из районных прокуратур. А уж в системе прокуратуры на высоких должностях работают целые семейные династии… Некоторые судьи проводят совместный досуг с прокурорами на охотничьих угодьях, принадлежащих местным бизнесменам. О какой тогда независимости системы можно вести речь?

Сегодня такие вещи искореняются: судьи, которые имели родственников среди адвокатов, вынуждены сами уйти в отставку", – подчеркнул Тарасов.

Но искореняются ли на самом деле семейственность и дружба между судьями и деятелями других ветвей правоохранительной системы? Увы, в реальности пока дела обстоят весьма неважно. Откровенное кумовство, родственные отношения, землячество были и остаются, увы, действенными механизмами для решения кадровых вопросов в местной правоохранительной системе. Не в пользу общества, разумеется.

Есть совершенно конкретные примеры, когда, скажем, сын высокопоставленного сотрудника областного суда занимает ключевую должность в одной из районных прокуратур. А уж в системе прокуратуры на высоких должностях работают целые семейные династии.

Как и любое профессиональное сообщество, судебный корпус – это дом со стеклянными стенами. Поэтому все члены сообщества неплохо знают, как некоторые судьи проводят совместный досуг с прокурорами на охотничьих угодьях, принадлежащих местным бизнесменам. О какой тогда независимости системы можно вести речь?

Разумеется, не вся судебная корпорация заражена этими вирусами. Но проблема в том, что честные и принципиальные служители Фемиды вынуждены подстраиваться и играть по правилам, которых придерживается большинство. И в первую очередь – руководство. 

 

Саботаж стратегии

Упоминавшееся интервью главы облсуда Василия Тарасова вышло под заголовком: "Никто не говорит, что судьи идеальны". Но сейчас речь уже идет не том, насколько члены этой корпорации близки к идеалу, а о том, что мутация российского правосудия дискредитирует государственную власть в России.

Как уже отмечалось выше, эксперты РАПСИ подчеркивают в специальном докладе, что процессы в российской судебной системе могут повлиять на будущее страны даже сильнее, чем западные санкции. "Фактически к концу года верховные служители Фемиды своими действиями прямо продемонстрировали свою незаинтересованность в существовании судебной и правовой журналистики", – констатируют журналисты.

Три года назад именно проект открытости правосудия и развития взаимоотношений между журналистами и судебной властью стал одним из краеугольных положений новой стратегии Путина по развитию государства. "Попытка вывернуть его наизнанку в такой кульминационно напряженный для страны момент выглядит едва ли не как государственная диверсия", – уверены журналисты РАПСИ.

Три года назад именно проект открытости правосудия и развития взаимоотношений между журналистами и судебной властью стал одним из краеугольных положений новой стратегии Путина по развитию государства. "Попытка вывернуть его наизнанку в такой кульминационно напряженный для страны момент выглядит едва ли не как государственная диверсия", – уверены журналисты РАПСИ.

"При освещении судебной жизни создается ощущение, что абсолютное большинство судей вовсе не боятся открытости и даже пытаются проявить личную инициативу по более быстрому и масштабному внедрению в жизнь президентских инициатив. Значит, это не цеховое решение, и даже не план группы "заговорщиков". Возможно, вся проблема упирается в личные интересы некоего лица, которое пытается манипулировать всеми участниками процесса, возводя барьеры между обществом и государством? Чем-то это напоминает стратегию управляемого хаоса, именно к которому вот такими шагами и подталкивается общество", – говорится в статье.

"Судья – это не только профессия, а особое призвание, налагающее повышенную ответственность", – заявил Тарасов в интервью "Взгляду-инфо". К настоящему времени он возглавляет Саратовский областной суд уже шесть лет. Это более чем достаточный срок для того, чтобы разобраться с врожденными и давно приобретенными особенностями местной судебной системы, а также с очевидными и еле заметными связями внутри элитных групп. Страна переживает непростой период, и от судей во многом зависит стабильность и устойчивость государства. Время, чтобы проявить и реализовать "особое призвание, налагающее повышенную ответственность", настало.

Подпишитесь на наш Telegram-канал: в нем публикуем только самые интересные новости с редакционными комментариями

Подпишитесь на рассылку ИА "Взгляд-инфо"
Только самое важное за день
Рейтинг: 4.48 1 2 3 4 5