Под свадебным платьем

Продолжаю заметки о душе народной: едва ли не в большей степени, чем в военных песнях, она проявляется в собственных праздниках.

Дойдет своя очередь до Пасхи и Первого мая, а пока хотелось бы о ритуалах, из которых первое место, и по праву – за свадьбами. Крестины – отлично, поминки – принципиально, но символичен именно свадебный приоритет; народ себя не только продолжает, но и повторяет – тут вера, надежда и любовь сливаются в одно тугое колечко. Вернее, в два – обручальных.

В свадьбе как ритуале переплетаются бизнес, творчество и война – три основных занятия любого народа.

Я бывал на десятках свадеб, в основном – в молодости, множество раз – свидетелем, и не зря меня предупреждала покойная бабушка Лена: кто много по чужим свадьбам таскается, своей не дождется. Елена Антоновна, как всегда, оказалась права: на два брака у меня одна регистрация без всякого шумового сопровождения, и даже не в загсе, а в поселковом совете. Может, в третий раз доберусь до комплекта? Господь любит не только троицу, но и доводить все до логического конца.

Сначала о творчестве

Обрядовом. Я бывал на сельских свадьбах, где все, как у Василия Макарыча и даже гуще – "самогоном все заставлены столы" - поет в бессмертном хите "Председатель" Андрей П. Мизинов. Навес шатром, стол дощатый и, да, самогон – огромные конусовидные эти бутыли до сих пор представляются мне как бы в дымке, может, мутность содержимого создает в моей памяти это марево... Так сказать, реалити-шоу "за стеклом". Мухи, невероятно вкусный белый хлеб ломтями, помидоры "бычье сердце", просто бычьи фрагменты… Людей на деревенских свадьбах почему-то не помню, только части тел, чисто Валерия Гай-Германика…

Бывал на ужинах, приуроченных к бракосочетаниям (всегда казавшихся родителям мезальянсными) в богемно-научных семьях обеих столиц – но это совсем неинтересно.

Настоящий триумф обрядового творчества имеет место в уездных городах с давней историей, но послевоенной массовой вербовкой, вроде моего родного К. Подлинное искусство всегда рождается на стыке.

Еще о творчестве. Никогда не забуду одну свадебную процессию. Гуляли они, видимо, конец первого дня и устали, потому что невеста шла по улице босиком. Судя по цвету пяток и обрамлению ноготков, так гуляла она давно. Занятно, что лицо в пятнах помады не только на губах, а везде, было именно у нее, а не у жениха. Может, у жениха было так же, только самого жениха не было, а вел по улице невесту свидетель – мелкий дворовый авторитет Вася, кликуха – Обоссанный Апельсин. В другой руке он бережно нес нотный пюпитр. Странно – Вася Обоссанный Апельсин не только ноты, но и буквы знал далеко не все. Третьей рукой (я так и видел, клянусь) он гладил невесту по обширному заду, периодически похлопывая, на что она попеременно реагировала то смешком, то всхлипом. Третьим за ними увивался, известное дело, гармонист, и пел. Это были даже не частушки, а рэп, единственным подцензурным куплетом которого был и сегодня на диво актуальный:

Я не знаю, как у Вас,

А у нас в Киргизии

Девяносто лет старухе –

Командир дивизии.

Ну, это все можно бесконечно, пора перейти к войне

В маленьких городах за свадебным столом всегда сходятся несколько силовых линий. Во-первых, традиционная прохладца между роднящимися кланами, которая на пике застолий нередко переходит в горячую стадию. Во-вторых, все друг друга знают, мужики вместе сидели, женщины вместе работали, молодежь вместе хулиганила; искры былых конфликтов в тех же обстоятельствах легко разгораются в пламя. В-третьих, почему-то всегда на подобных мероприятиях появляются люди из невестиного прошлого… Наверное, невесты сами их и приглашают, только вот для чего? Чтобы показать, что у нее, как у всякой порядочной невесты, имеется прошлое? Так об этом и так все знают, только и говорят вон за столами, пока вполголоса…

Существует и местная специфика. Так у нас в К. местная мужская молодежь жесточайше конфликтовала с курсантами военного училища. Начиналось еще в позднем тинейджерстве, курсанты считались лучшими (да и единственными) в К. женихами, и уже поэтому им не следовало соваться на танцы в парк, а нам – на дискотеки в Дом офицеров. Но, естественно, все совались. До убийств редко, но доходило.

А за свадебными столами почему-то всегда нас с курсантами оказывалось поровну. Гражданские – недавно из армии, и бывшим дембелям было о чем потележить с будущими офицерами.

Помню самого субтильного из моих товарищей, кликуха – Нарком, который, крутя над головой садовую скамью (гуляли второй день, на воздухе, в частном доме), гнал десяток курсантов к забору. И нас, призовыми жеребцами скачущими через столы ему на помощь…

В другой раз едва уцелел я. Женился еще один мой друг, кликух несколько. Я - свидетель. Невеста родом из медучилища и из Котово – городка еще меньшего, чем К. Вернее, она была даже не из Котово, а из деревни Котовского района, но это выяснилось чуть позже…

Я для друга расстарался даже на автомобиль "Линкольн". Поскольку имел роман с дочкой водителя генерального директора градообразующего предприятия. Она-то (не дочка, а гендиректор) ездила на "Линкольне" в 1991 году! Впрочем, ездила и дочка – была она девочка умная, училась в юре, метила в прокурорши, но страшноватенькая, может, поэтому особо любима родителями; словом, уговорить папу поработать экскортом труда не составило.

Мы поехали "выкупать" невесту в частный дом к родственникам – кто же знал, что они там соберутся все, да еще со своими представлениями о ритуалах.

Окрестности были обвязаны бантиками, ленточками, бельевыми веревками, мулине, а дальше замелькали похмельные физии неопределенного пола в больших количествах и запричитали коричневозубо:

- Каждая веревочка – пять рублей!

- У забора – десять рублей!

Я, опытный свидетель, достал ножницы и принялся кромсать обрядовые хитросплетения. Потом отпихнул какую-то фуфайку у забора. Перешагнул через вопящих противных детей. На кого-то опрокинул дверь и пластиковые тазы с дубовыми вениками. На пороге стояла монументом последняя преграда – колоссальная бабища в пестром переднике и кримплене. Ручищами она упиралась в дверные косяки и грозно дудела нечто фольклорное.

А я ведь ничего такого не хотел… Просто был полон решимости положить живот за други своя… Да… Как так вышло, сам не знаю. Словом, я схватил ее ручищу и чисто инстиктивно, одной мышечной памятью, применил болевой.

Сломав почтенной даме палец.

Кто больше пострадал – еще вопрос. Потому что от ее визга я чуть не лишился барабанных перепонок…

Дальше – вроде все цивилизованно: загс, пафосная тетка в нем, возложение цветов, брызги советского шампанского, но такой массовой злобы взглядов я на себе никогда не ловил… И, как в анекдоте, внутренний голос посоветовал мне как можно скорее оказаться чужим на этом празднике жизни проверенным национальным способом. Впрочем, не только внутренний голос. У кафе "Уралочка" (или "Волжанка") под парАми стояли "пазики", которые должны были везти свадьбу в родовое невестино село под Котово, еще на пару дней гульбы. И мне нельзя было туда категорически.

Я пил так первый, но, увы, не последний раз в жизни. Понимая, что просто пьяного меня подрежут в Котово, а, может, и по дороге. А с мертвого взять нечего. Стратегия оказалась единственно верной – через три часа меня увезли на том же "Линкольне", хоть и был риск осквернить авто гендиректора градообразующего предприятия. Но родитель-водитель уважал, что я учусь в Москве на писателя и, как местный человек, знал, чем я рискую, оставшись на свадьбе.

Вот вам война и бизнес в одном флаконе, хотя продажей невесты деловая часть не ограничивается… Гораздо важнее:

Скока подарили?

Всегда находятся свахи – молодые, разбитные, поворотливые, по свадебному амплуа – аукционистки, куда там Якубовичу. Их застольный рэкет многообразен: бьют по мужской гордости, сеют национальную и социальную рознь, разводят на слюнтявку:

- А вот дядя Танечкин с севера дальнего на свадьбу приехал, семь суток добирался! Скажи-ка, дядя, ведь недаром! У-у, всего три тыщи рублей! Не любит дядя Танечку, не любит совсем! Вон Андрюша только освободился, а сколько подарил! Давай, дядя, давай!

- Ильдар с Магой у нас на рынке торгуют, друзья семьи жениха, прошу любить! Вот это друзья! Ну, Ильдар с Магой, ну ничего для нашего народа им не жалко!

- Дедушка старенький, всех удивил, всю жизнь трудовую копил, все с книжки снял! Выпьем, гости дорогие за дедушку, горько!

Продолжать можно, но не нужно.

Я часто гуляю в выходные в городском парке. Где, как писал Иосиф Бродский, "был вечер нескольких свадеб". Точней, не вечер, а день, и не нескольких, но многих. Я развлекаюсь наблюдениями. Они все поразительно похожи и очень разные. Невесты почему-то выглядят старше тоненьких, чем-то испуганных женихов – может, дело в прическах и масках-визажах, может, острей и горше ощущают наступающую меру ответственности во взрослом и трудном мире.

Конечно, большой разбор и выбор свадебных платьев. Я не очень разбираюсь в их дизайне, никак не разбираюсь, но твердо понял – самое красивое платье - не то, которое долго рассматриваешь, а то, которое прямо здесь, в горпарке, хочется на невесте задрать.

Снова Бродский:

Красавице платье задрав,

Видишь то, что искал,

А не новые дивные дивы…

Все верно. Очень близко к душе народной – чуть соскреби пленку (отнюдь не броню), даже пену нынешних дней, и окажется она в вечном, обычном своем виде. Именно это и происходит на свадьбах. И это, друзья, продолжает наполнять наши сердца несокрушимым оптимизмом.