Прямая речь: сапер и кинолог о спецоперациях, собаках и роботах

10 ноября, в профессиональный праздник, трем саратовским милиционерам будет вручена медаль "За разминирование". Начальник межрайонного отдела ЭКЦ при ГУВД по Саратовской области, подполковник Михаил Белоусов, старший инженер–сапер инженерно-технической группы ОМОН, майор Андрей Головин и его сослуживец по отряду младший инспектор-кинолог, старший прапорщик Константин Шаповалов – в числе первых в региональной милиции, кто удостоен этой награды.

Медаль "За разминирование" учреждена в июне 2005-го года в целях "награждения сотрудников ОВД и МВД России, привлекаемых к обнаружению и обезвреживанию (уничтожению) взрывоопасных предметов на местности (объектах)".

Андрей Головин и Константин Шаповалов – сегодняшние гости нашей рубрики "Прямая речь". Они рассказали о своей службе, спецоперациях, в которых им довелось участвовать, а также о собаках и роботах.

Майор милиции Андрей Головин в ОМОНе уже 16 лет. По образованию он строитель – учился этой специальности и в техникуме, и в институте. Сначала работал на стройке, но в конце 90-х решил уйти – не видел перспектив.

– А куда было идти? Тем более после армии… Умею только строить, да стрелять. Строить не дают, поэтому пришлось идти "стрелять". Пошел в ОМОН. Сапером я не сразу стал, года полтора-два был милиционером-бойцом. В те времена эта должность называлась просто милиционер. Когда началась первая чеченская компания, стали милиционерами-бойцами. В ходе очередной командировки – мы тогда занимались установкой растяжек – командование мне предложило занять должность инженера-сапера. Я согласился.

– Но прежде, чем стать сапером, Вам пришлось пройти обучение?

– Да, конечно. Мы ездили на курсы в Рязань. Тогда не было централизованных учебных заведений, таких, например, как сейчас в Брянске. Обучали нас люди, которые имели определенные сертификаты. После прохождения различных комиссий и проверок мы получали допуск к проведению работ по разминированию, производству взрывов.

– Чем приходится заниматься?

– В основном наша работа связана с обнаружением взрывоопасных объектов, это или после взрыва "по факту" или до взрыва, когда граждане находят боеприпасы и сообщают об этом нам.

Например, был случай в Заводском районе: мужчина обнаружил на днище автомобиля взрывное устройство. Его обезвредил Леонид Лукьянов, который сейчас работает в криминальной милиции криминалистом-взрывотехником. Это было реальное взрывное устройство, угрожающее жизни и здоровью людей.

– Выезжаете ли Вы на вызовы по сообщениям "телефонных террористов"?

– Бывает. Я считаю, что ничего страшного в этих звонках нет. Не именно в "ложных", а в тех, когда граждане звонят сообщить о подозрительных предметах. Выезжали на вызов по поводу минирования офиса "Сбербанка". Женщина приревновала мужа к любовнице и сообщила, что в одной из ячеек хранения находится взрывное устройство. А ячейка хранения – это очень серьезно. Мы в банке очень долго находились – часа три-четыре. Работа банка была приостановлена, и люди понесли убытки. К сожалению, эти "лже-террористы" не осознают последствий…

Могу сказать, что наша работа сейчас как никогда актуальна. Преступники используют различные взрывные устройства и организуют взрывы, чтобы уничтожить следы преступления, вещественные доказательства. Были случаи криминальных взрывов, и были случаи, когда эти взрывы были предупреждены сотрудниками ГУВД и ФСБ.

– А как семья относится к Вашей работе?

– С женой мы встретились, когда я уже работал в ОМОНе. Я ей сразу сказал: имей в виду, возможны различные выезды и командировки. Были и поездки, и ранения: первое пулевое, а второе – подорвались на фугасе. Она у меня закаленная. Уставшая, конечно, от всего этого, но закаленная.

– В сознании людей сапер обязательно представляется с собакой…

– Меня это обижает. Очень часто так и есть: люди воспринимают сапера обязательно с собакой. Если мы собаку с собой не взяли, значит, саперы не приехали. Извините, собака – это инструмент. Она может только найти взрывчатое вещество, а работать с этим устройством, обезвреживать его, перевозить будут саперы-взрывотехники. К тому же собака не везде сможет взрывчатку найти, например, если она будет в отдушине. Мы же собаку туда не будем затаскивать, нужен газоанализатор.

– В какие оболочки может быть спрятана бомба?

– Например, в коробку от "Снежка". Вот книга – взрывное устройство (на фото). Она сделана для того, чтобы обучать людей нашего подразделения быть бдительными. В командировках ведь часто не хватает книг, музыки, поэтому минируют магнитофоны и все, что представляет какую-либо ценность.

– Во всем мире для разминирования активно используют роботов. Такие устройства есть в Саратове?

– Эти роботы наибольшее развитие получили в Израиле, потому что там каждый день, каждая минута одно время были связаны со взрывами. В нашей группе разминирования ФСБ есть два таких робота. Они нужны. Робот может снять мину. У нас в ОМОНе, к сожалению, роботов нет.

– За что Вы любите свою работу?

– Очень трудно ответить. Я просто работаю, делаю свое дело. Мне нравится, меня это устраивает. Говорят, когда знаешь, за что любишь, это уже не любовь.

– Вам бывает страшно?

– Знаете, что самое интересное? Иногда приходится себе напоминать, что все это очень опасно. Когда человек перестает бояться, у него притупляется чувство самосохранения. Нужно напоминать себе, что следует поаккуратнее себя вести.

Сколько конкретно подобных обнаружений на счету Константина Шаповалова, не вспомнит и он сам. Да и не удивительно, ведь только "горячих" командировок у него было двенадцать. Последняя – два года назад в Дагестан. Вот уже семь лет рядом с милиционером верный товарищ, точнее подруга, немецкая овчарка Бара. Все награды (в числе прочих, на груди Константина – боевые "За отвагу" и "За отличие в охране общественного порядка") заработаны ими на равных.

– Константин, как Вы попали в ОМОН?

– Сразу после армии пошел работать во вневедомственную охрану Ленинского отдела и в 1997 году меня перевели в ОМОН. С 1999 года я постоянно уезжаю в командировки длительностью по три месяца. Все они, конечно, сложные. Легких не бывает. Семья переживает по поводу этих командировок и очень ждет моего возвращения. Здорово, когда есть куда вернуться. Это самое главное.

– Как Вы впервые встретились с Барой?

– Мы с ней встретились, когда она была еще щенком. Мы ее покупали в питомнике внутренних войск, который расположен в Дубках. Там я ее впервые увидел, и она мне сразу приглянулась. Она очень веселая и игривая по характеру. С тех пор мы с ней одно целое.

– Сколько побед на счету этой собаки?

– Победы мы не считаем, просто стараемся сделать свою работу качественно.

– Наверное, она за Вами и в огонь, и в воду?

– Да, и даже со второго этажа. Был такой случай. Во время занятий по тактике мы обследовали постройку, на втором этаже. Я подошел к оконному проему и, чтобы осмотреться, перегнулся через подоконник. Бара решила, что я хочу прыгать вниз, сиганула из окна, не дожидаясь команды. Сейчас я это вспоминаю с улыбкой, но тогда не на шутку испугался за собаку. Даже не ругал за излишнюю инициативу и резвость – обрадовался, что обошлось без травм.

– Она всегда остается "на службе", когда Вы уходите домой?

– Ну, почему же? На выходные или в отпуск мы ее берем к себе побаловать немножко.

– Я знаю, что у Вас есть медаль "За отвагу"…

– Есть. Наш "боевой тандем" получил ее за конкретное дело. Было это в 99-м, в Дагестане. Как раз в то время боевики стали применять радиоуправляемые схемы, снабжая ими мины-"прилипалы" (прилипающие магнитные мины – Авт.). Сами эти мины – боеприпасы штатные, но вот схемы были новинкой. Наши спецслужбы были очень заинтересованы в том, чтобы разобраться и в их устройстве, и в том, чтобы как можно задержать "умельцев". Именно такие устройства Бара обнаружила сначала при проверке подозрительного авто в лагере беженцев, а потом в частном секторе, на заднем дворе одного из домов.

– Расскажите, пожалуйста, о собаках, с которыми Вы работали до Бары.

– В самом начале моей карьеры была Альфа. Но первый кинологический опыт я получил в армии – был вожатым, проходя службу в погранвойсках на Дальнем Востоке. Там все тяготы службу с ним делила Бара. В честь нее названа моя нынешняя собака.

Еще была Гея. С ней произошла интересная история. Всем известно, что суета в нашем деле ни к чему. Если взрывчатка обнаружена, то пес просто сядет рядом, а за работу возьмутся саперы. Однажды, в результате одной из операций в селе Старые Атаги в Чечне, стараниями Геи на поверхность был извлечен еж. Она очень любила гонять ежиков и решила себя порадовать. Учуяв запах "игрушки", она дала понять, что надо работать. Мы со всеми предосторожностями стали разбирать доски, какой-то металл, преграждающий путь к находке. Еж обрел свободу, а сама она была наказана.

У Бары выдержка очень хорошая, если мы сейчас кошек пустим, то она не отреагирует.

– Когда собака "уходит на пенсию"?

– По достижению 8-летнего возраста. Бывают случаи, когда хозяин-коллега забирает "старушку" к себе домой. Бара, наверное, останется здесь. У нас есть "пенсионер" Крафт. Мы ему специальный загончик построили, и он неплохо живет.

Раньше на служебную собаку, которая работает, выделяли 300 рублей в месяц, а теперь – 1800. На эти деньги ее можно кормить, ухаживать за ней.

От редакции. Кстати, службу в отряде несут только собаки женского пола. "Девочки" более внимательны и, в отличие от кобелей, не отвлекаются от работы на себе подобных. Вместе с Барой в штате здесь Герда, воспитанница старшего прапорщика Александра Афонина, и Рина – ее воспитанием ведает прапорщик Алексей Попов. Скоро четвероногое братство спецназначения прирастет еще одним членом. Щенок в отряде уже появился, а его новый наставник проходит стажировку. Желаем всем им – и опытным, и новичкам – успехов и новых побед!

Фото Алены Костиной