Пионеры дикого капитализма

Еще 20 лет назад большая часть страны одежду, бакалею, посуду и другой ширпотреб предпочитала покупать исключительно на вещевых рынках. Локомотивом малого бизнеса стал российский челнок – бывший врач или учитель, не желавший трудиться за копеечную зарплату, инженер или рабочий закрытого завода. О прибыли в 100, 200, а то и 300 процентов, взаимоотношениях с криминалитетом и милицией говорили и знали многие. Но сейчас стиль жизни большинства россиян изменился. Вместо похода на рынок люди предпочитают заниматься шопингом, гуляя по современным торговым центрам, или вовсе заказывая одежду через интернет. Но какое место в этом новом обществе уготовано челноку? Остались ли в Саратове настоящие продавцы-лоточники, которые сами возят большие тюки с одеждой в душных поездах и автобусах, стоят на морозе и в жару у своих палаток, зазывая клиентов? И если таковые остались, как они живут, сколько зарабатывают и на что тратят деньги, как долго хотят заниматься своим делом и собираются ли передать его детям? Для того чтобы разобраться в этом, корреспондент "Взгляда-онлайн" провел рейд по популярным в Саратове вещевым рынкам и оценил перспективы профессии челнока.

Забытое место

В центре города постепенно остается все меньше мест, где расквартировались челноки и лоточники. Больше года назад прекратили работу торговые ряды на Сакко и Ванцетти, неподалеку от Крытого рынка. Для хозяев лотков это стало знаковым событием. "Второго такого места, как Крытый рынок, уже не будет! – категорично восклицали некоторые торговцы. – Остается только закрыться!".

"Я еле нашел, где устроиться. Переезжаю на рынок "Локомотив", – рассказывал владелец торговой точки. – Но лучшие места там уже давно держат местные. Нам придется приткнуться где-то".

 Другие были настроены менее пессимистично, торговцы облюбовали для себя вновь построенные торговые площадки: "Мы будем работать в "оптовке" на Рахова и Кутякова. Там хорошо – есть кондиционеры, оборудованные павильоны, а тут все старое, самим латать приходилось. Надеемся, будет не хуже, а может, даже удобней для нас, и покупателей". Но даже эти люди не рисовали себе особо красочных перспектив: "Крытый – самый центр, люди привыкли делать покупки именно здесь. Многие из нас по 15 лет работали на этом месте. Оно нам родным стало!".

Закрытию рынка предшествовало "вавилонское столпотворение". Летом торговцы устраивали масштабные распродажи товаров. В те дни вся улица вдоль и поперек была уставлена вешалками с одеждой, а обувь была не только расставлена рядами, но и иногда просто свалена в кучу на асфальте. Тогда в СМИ прошла информация, что на месте лотков будет построен современный торгово-офисный центр "Победа-Плаза".

С тех пор прошло полтора года. Сейчас на месте бывших торговых рядов лишь припорошенный снегом пустырь, по краям которого идет новая пешеходная дорожка, проложенная рядом с улицей. Машины по проезжей части почти не ездят, улица используется как стоянка для клиентов и работников Крытого рынка.

Здесь осталась пара торговых палаток, но клиентов нет, а потому продавцам остается только кутаться на морозе и скучать. Узнав, что я журналист, владелец точки лишь пугается, косится на фотокамеру и, забыв об обязанности предлагать товар, прибавляет с подчеркнуто-южным акцентом: "Я человек маленький!".

Впрочем, и сейчас чуть ближе к Крытому рынку осталось несколько мест под открытым небом, рядом с овощными рядами, на которых выложен всякий ширпотреб: заколки, детские игрушки, носки и хозтовары. Но большинство точек закрыто. Все лоточники ушли в ряды под крышей в аллее. И они своим бизнесом, как ни странно, довольны. "Конкурентов меньше стало, а место-то проходное, – заявляет мне торговка сумками. – Тут товар будут брать всегда". Но оказывается, что большинство людей, стоящих на морозе, торговцы, а не хозяева. Сами бизнесмены рассказывать о своем труде не решились. Посовещавшись меж собой, один категорично заявил, что никто не будет говорить с прессой: "После ваших статей к нам прокуратура ходит, нас и так тут мало осталось!"

Понимаю, что искать более откровенных людей стоит в другом месте.

Джентльмены из "Фортуны"

Торговый дом "Фортуна" на Кутякова был достроен во то время, когда было решено закрывать ряды на Сакко и Ванцетти, и больше всего ипэшников хотели переехать именно туда. Многие рассчитывали, что близость "оптовки на Рахова" поможет переехавшим торговцам вещами найти своего клиента.

Само помещение не похоже на вещевые рынки образца 90-х годов. Пластиковые павильоны, широкие проходы между ними, кондиционеры под потолком, работает свое швейное ателье. У "Фортуны" три входа: с улицы Кутякова, из мясного отдела оптовки и из дискаунтера электронной техники "Ситилинк". Последний – нечто вроде "якорного арендатора", как это делают в современных торговых центрах. В помещении даже есть четыре столика для оформления экспресс-кредитов. Клиентов за ними нет, используют их лишь сами лоточники для игры в пасьянс-косынку. Но к удивлению замечаю, что покупателей также почти нет, и в самих вещевых павильонах, несмотря на то, что цены невысоки, а по соседству в продуктовых рядах полно народу. Работники рядов, увидев потенциального клиента, тут же спрашивают: "Что покупаешь, что подобрать?"

Узнав истинную цель визита, лоточники почти не смущаются, а наоборот, рассказывают все как есть достаточно откровенно. "Да тут половина людей из Крытого рынка, как я сам", – признается мужчина средних лет, представившийся Русланом. Тут же спрашиваю, как работается на новом месте. "Хреново (в оригинале непечатно. – Авт.) совсем, видишь, нет никого, и год от года только хуже, – хмуро замечает мой собеседник. – Хороший клиент, ну, обеспеченный, вообще сюда не заходит, а совсем дешевый товар брать тоже нет резона". Мне удается выведать у местных "секреты работы".

На копеечном товаре нынче заработать сложно – надо продавать очень много, но для этого мало клиентов, и еще придется постоянно ездить за новыми партиями.

Оказывается, что даже тут настоящих челночников, готовых самим брать товар со швейных фабрик немного. Большинство не ездит за границу, а просто покупает весь товар на оптовом рынке в Москве, а потом продает его в розницу.

Сами торговцы не боятся того, что у многих из них на полках лежит похожий, а может быть, и вовсе одинаковый товар. "А ты думаешь, в магазинах иначе? – спрашивают меня. – Да многие сетевики покупают тот же товар, что и мы, лепят на него свой бренд и продают втридорога! Просто у них площадь больше, проходимость больше в торговых центрах и на проспекте, а висит то одно и то же". Хозяева павильонов утверждают, что поставщики у всех одни: Китай, Турция и Подмосковье. По заявлениям владельцев торговых мест, и в России сейчас постепенно возрождается легкая промышленность.

Но качество все равно оказывается лучше у турецкой одежды, а цены "по закупке" – у китайской. Но в розницу все стоит почти одинаково.

Что касается интересов покупателя, то лоточники утверждают, будто у них вещи в разы дешевле. "Те же джинсы, что я продаю по две тысячи, на проспекте будут стоить восемь". И у челноков есть своя аргументация: "Место на рынке стоит 500-700 рублей в день, а в магазине месяц аренды может и в 100 тысяч обойтись. Я на точке сам работаю, а они продавцов держат, кладовщиков, уборщиц, зарплату им платят. Представляешь, сколько им надо продать и накрутить!" Но свои проблемы есть и у челноков. Аренду платить приходится каждый день, а не только в выходные, когда "есть торговля". Иначе место твое займут. По-настоящему прибыльными остаются лишь весна и осень. В остальные времена года многие работают даже себе в убыток, или в ноль.

Такой режим выдерживают не многие. "Рынки себя изживают, торговые центры крупнее, но туда не пускают индивидуальных предпринимателей-челноков, им выгоднее работать с владельцем франшиз и иметь постоянный доход, а не думать, сколько мы еще продержимся, – рассказывает еще один предприниматель Андрей. – Постепенно гипермаркеты, как "Триумф-молл", поглотят очень многих, это международный капитал, олигархи. Просто мы первые в очереди на банкротство". В то же время Андрей, как и многие  другие, не спешит оставлять свое дело, даже когда оно перестало приносить большую прибыль.

Он это объясняет личными причинами: "Я никогда и ни на кого не работал, я бизнесмен. У меня голова иначе соображает. Не как у нанятого. Не как у раба, понимаешь. Но и меня не сильно хотят на нормальную работу брать. Один бизнесмен другого не возьмет к себе, я же не буду ему во всем подчиняться, я сам, своим умом жить привык". И ради этого чувства свободы лоточники готовы работать, иногда круглыми сутками. "У меня знакомая есть, носками занимается, – продолжает Андрей, – так она до четырех утра сама разбирает товар. У нее вся квартира этим завалена – несколько точек работает, а прибыли почти нет. Правда, сейчас ее нигде нет. Но уходить просто некуда – в такси, что ли"? Впрочем, больших иллюзий по поводу того, сколько еще продлится такая жизнь, собеседник не испытывает, говоря о том, что саратовскому челноку осталось года два работы, а потом разорение ждет почти всех. Тогда останутся лишь магазины на франшизах и ТЦ.

Губернский оптимизм

Разговор о будущем профессии странным образом продолжился и на другом вещевом рынке – "Губернском". Впрочем, мой первый собеседник Зураб Аганесович казался с виду большим оптимистом, он постоянно шутил с продавцами из других отделов, ходил по рынку, подбочениваясь, заложив руки за отворот дубленки и утверждая, что хорошо было не только раньше, но вообще всегда хорошо – даже сейчас. И действительно, на фоне многих он выглядит успешным коммерсантом – так как может позволить себе содержать продавщицу. Женщина, оказалось, работает на него 16 лет. И она не единственная, кто работает так долго. Сплошь и рядом продавцы вкалывают на своих хозяев по много лет. Один из коммерсантов даже выдал очередной секрет удачливого челнока: "Бывает, что весь бизнес и строится, и держится вокруг хорошего продавца, а стоит ему уйти – и всё, будет крах. Главное, самому продавцу об этом никогда не рассказывать, а то он сразу испортится".

Но оказалось, что и на Губернском рынке все больше челноки работают сами, а продавца себе позволить не могут. Впрочем, и само понятие к ним применимо лишь отчасти. Многие вообще не выезжают за пределы страны, заказывая всю одежду и обувь в Москве. Лишь на втором этаже две предпринимательницы рассказали, что до сих пор сами иногда выезжают за товаром за рубеж – например в Турцию, так как цена на их товар (дубленки и свитера) существенно отличается от московской. "Теперь ездить за товаром одно удовольствие, – рассказывает одна из них. – Летишь в самолете, а не трясешься в поезде, приезжаешь к продавцам, сам выбираешь каждую модель, только отбираешь, а тебе всю одежду упакуют и отправят". Не пугает их даже соседство с торговым центром "Триумф-молл", они рассказывают, что в чем-то им стало даже удобнее, например, напротив вещевого рынка появилась остановка. "Конечно, теперь почти не стало среди клиентов молодежи – они там, в ТЦ гуляют, но те, кто доходят до нас, часто делают покупки. Они же сравнивают цены, – замечает одна из продавщиц. – Где вы еще найдете такую дубленку за 18-20 тысяч, в магазине за нее возьмут в два раза дороже".

Еще одним из преимуществ оказывается, как ни странно, не очень гибкая ценовая политика челноков: "Крупный магазин, работающий по франшизе, обязан выкупить всю новую коллекцию, а затем распродать ее за сезон, чтобы взять новую. Но прибыль делать нужно, поэтому на новинку они максимально накручивают цену. А мы продаем товар медленно – бывает, по одной вещи в неделю. И у нас всегда есть и новая коллекция, и остатки. Мужская одежда сильно не меняется. Поэтому мы всегда можем товар подобрать на сумму, которая есть у покупателя, а не заставляем его ждать скидок. А часто бывает, что вещь нужна сейчас, а не в конце сезона, потому клиент идет к нам".

Конечно, тут же женщины рассказывают и о своих проблемах, и о том, как сложно стало работать сейчас, но и они добровольно расставаться со своим бизнесом не хотят, хотя перспективы видят мрачные.

Застряли в 90-х

Совсем не радует челноков повышение налогов, пенсионных и страховых взносов. "Когда норма прибыли невысока, то каждый рубль приходится считать, – замечает одна из хозяек точки. – А когда налог или сбор в два раза повышают, это сразу ударяет по многим. Думаю только за этот год процентов 30 людей "отсеются", зато самые сильные останутся, – рассуждает моя собеседница. – А мы будем работать до последнего, мы не так молоды, чтобы начинать заниматься чем-то другим, уже и детей вырастили, работая тут. Поздно нам новое дело осваивать, хотя мы и в это тоже не от хорошей жизни пошли в 90-е. Все заводы развалились, что еще оставалось?".

Удивительно, но некоторые из продавцов сохранили в своем внешнем виде черты былых профессий. После того как хозяйка павильона рассказала, что раньше работала педагогом, я рассмотрел ее пристальнее. На голове все та же прическа в стиле "диско", на лице строгие очки, из-под которых она глядит на меня не оценивающе, а, скорее, по-матерински. Одета она скромно и неброско, будто сейчас готова идти на урок. В то же время как в ее облике, так и в облике других челноков есть что-то общее.

Коротко стриженные мужчины в коротких кожанках и дубленках, многие с барсетками в руках, то и дело достают пачки денег и принимаются их пересчитывать. Многие женщины даже в помещениях сидят в дутых пуховиках и свитерах "с горлом". И кажется, будто все они как были, так до сих пор и живут в тех самых 90-х годах двадцатого века, несмотря на то, что это время уже давно ушло. Они даже пытаются жить, как жили тогда, рассказывают о купленных "для бизнеса", но уже в кредит квартирах и машинах. Но некоторые признаются, что скорее пытаются сохранить образ успешных коммерсантов того времени, нежели реально соответствуют ему. И в целом это напоминает попытку ухватиться за прошлое.

Схоже оценил перспективы челноков и директор торгового комплекса "Манеж" Виталий Цалиев, для которого вещевые рынки представляют собой достаточно грустное зрелище: "В ряды приезжают в основном люди из районов, с очень низким уровнем доходов. А чем это еще может привлечь? Челноки – вымирающий вид, даже сами арендодататели площадей на бывших заводах нередко задумываются, а что будет дальше. Тем более, покупая вещь на рынке, человек не получает гарантий качества. Ведь челноки берут товар, произведенный без отчисления роялти – дизайнерам. А значит, и владельцы товарных марок не могут проконтролировать качество товара. И в этом случае покупка на рынке сродни игре в рулетку. А сейчас потребитель уделяет большое внимание не только цене.

Почему, даже продавая мало, челноки еще держатся на плаву, тоже объяснимо – просто в Саратове люди готовы платить за одежду много больше, чем, например, в Европе. Но дальнейшее развитие и насыщение товарами и снижение цен все больше выбивает почву из-под ног челноков. Самые сильные из них принимают цивилизованные правила работы, открывают полноценные магазины, покупают франшизы и становятся нормальными бизнесменами, а век остальных не очень долог".

Буквально вторит его словам и одна из предпринимательниц с вещевого рынка: "Раньше у меня было восемь точек, везде работали продавцы, теперь я работаю одна и сама. Конечно, когда-то мы думали, что со временем построим свои магазины, заключим договоры с брендами, но жизнь складывается иначе".

Возвращаясь домой уже после окончания рабочего дня, я прошел мимо "Триумф-молла", наблюдая, как в торговый центр буквально целыми шеренгами заходили офисные клерки, праздная молодежь, подъезжали такси, высаживая новых покупателей. К этому времени все вещевые рынки, которые я успел обойти за этот день, уже закончили свою работу. И очевидно, что подобного столпотворения и ажиотажа челноки не видели у своих рядов с начала 2000-х и вряд ли когда увидят снова.

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot