"Схема Долиной". В Саратове экс-владелец квартиры пытается ее вернуть спустя пять лет

В ИА "Взгляд-инфо" обратился адвокат Александр Иванов, рассказавший о попытке реализации в Саратове "схемы Долиной".

По словам Иванова, в настоящее время у него пытаются в судебном порядке отобрать приобретенную еще в 2022 году жилплощадь. При этом, как он заявляет, в суд предоставляются даже поддельные медицинские документы, призванные засвидетельствовать психические проблемы истца.

Иванов поясняет, что истец еще в 2020 году подписал дарственную на квартиру, передав ее своему старшему сыну. Последний три года назад продал ее нынешнему владельцу, а на вырученные средства купил дом в Усть-Курдюме, где потом жил вместе с отцом. Данные сделки оформлялись через МФЦ единовременно, так как продавцы квартиры были заинтересованы сразу же купить дом, чтобы он потом не ушел другим приобретателям.

Однако в прошлом году продавец квартиры умер, и его отец подал иск, требуя признать договор дарения жилплощади сыну недействительным и соответственно аннулировать последующие сделки с ней. Мотивировал он это тем, что на момент оформления дарственной страдал ментальными расстройствами и не осознавал последствий своих действий.

Сейчас в Волжском райсуде идут разбирательства, и в деле (оно рассматривается под председательством судьи Ирины Тютюкиной) всплывают любопытные детали, которые должны заинтересовать не столько практикующих юристов, сколько следователей, пояснил Иванов.

В своем письме, направленном в редакцию ИА "Взгляд-инфо", отстаивающий права на купленную квартиру адвокат изложил подробности и нюансы произошедшей истории, которая, что примечательно, стала закручиваться параллельно с тяжбой за жилье певицы Ларисы Долиной.

Напомним, что тема сделок с недвижимостью актуализировалась на фоне громкой истории с продажей квартиры певицы Ларисы Долиной.

В середине декабря прошлого года Верховный суд поставил точку в споре артистки с новой владелицей элитной недвижимости – Полиной Лурье. За последней было признано право собственности на квартиру в центре столицы. В итоге певице, которая заявляла о том, что продала квартиру под влиянием мошенников, пришлось освободить жилплощадь.

Также Верховный суд РФ, по поручению его председателя Игоря Краснова, начал подготовку обзора практики по пересмотру сделок с недвижимостью с учетом вердикта по иску Лурье к Долиной.

Отметим, что инцидент с квартирой певицы существенно повлиял на рынок вторичной недвижимости: продажи упали, доверие к прозрачности сделок резко снизилось.

Владельцы квартир, желающие их продать, нередко вынуждены сталкиваться с жесткой дискриминацией: у них требуют справки из психоневрологических диспансеров.

В письме Александра Иванова, которое он направил в редакцию ИА "Взгляд-инфо", говорится следующее:

"В начале 2022 года в связи с семейными обстоятельствами я продавал свою квартиру в новостройке и одновременно подыскивал квартиру на вторичке в центре Саратова. Для продажи и покупки я пользовался сервисом "Авито". Когда мне передали задаток за мою квартиру, я на "Авито" выбрал квартиру на улице Первомайская, 47/53. К тому времени она продавалась через риэлторов на "Авито" уже несколько месяцев. Далее, 5 марта 2022 года, я по договору купли-продажи продал свою квартиру в новостройке и приобрел жилье на Первомайской. В свою очередь продавец данной квартиры приобрел добротный частный дом в Усть-Курдюме. Все три сделки мы оформили через МФЦ в один день - одну за другой.

Квартиру на Первомайской я покупал у собственника - Евгения С., который до покупки при просмотре жилплощади предоставил документы по ее истории. Из них следовало, что ему она подарена в сентябре 2020 года отцом Геннадием С., который, в свою очередь, получил ее в наследство в 2017 году от умершей супруги.

Сделки наследования и дарения прошли государственную регистрацию, и до покупки я не знал ни продавца квартиры, ни его отца. Квартиру продавал собственник, так как хотел купить частный дом и переехать в него вместе с отцом (они проживали совместно). После покупки мной квартиры продавец и его отец снялись с регистрационного учета и переехали во вновь купленный дом.

При просмотрах квартиры я, моя супруга, риэлтор со стороны продавца, мои знакомые общались как с продавцом, так и с его отцом. Последние до продажи квартиры проживали совместно, а при показах присутствовали оба. При этом отец собственника, ранее подаривший ему жилье, сам выражал желание переехать в частный дом, так как не может жить в квартире после смерти супруги. Более того, он сам активно рекламировал достоинства квартиры, находился в адекватном состоянии, пояснял обстоятельства дарения квартиры сыну, рассказывал о сделанном ремонте, расположении проводки и т.п.

В августе 2025 года я узнал, что в Волжском райсуде рассматривается дело № 2-2852/2025 по иску отца продавца - о признании договора дарения квартиры от 2020 года недействительным и истребовании квартиры у добросовестного приобретателя (то есть у меня) в его пользу. Из содержания иска я узнал, что бывший собственник квартиры, то есть сын истца, умер в апреле 2025 года, и теперь его отец заявил, что в 2020 году он не дарил квартиру своему сыну, так как не помнит этого.

С момента регистрации иска в суде (с июля 2025 года) и по настоящее время истец даже не был ни на одном судебном заседании, и его местонахождение неизвестно. В процесс ходит только его доверитель Татьяна Бозрикова.

Адвокат Бозрикова предпочла не сообщать суду существенные детали ситуации. В частности, то, что право собственности на купленный сыном истца дом в Усть-Курдюме, где истец проживал, владелец утратил в 2023-2024 годах, так как влез в долги.

Второй сын истца, проживающий в другом городе, показал в суде, что сейчас его отец проживает "у родственников на Рахова". Причем представитель отца свидетеля об этом моменте также умолчала, а в самих фигурирующих в суде документах в качестве места жительства все еще фигурировал дом в Усть-Курдюме, несмотря на неактуальный характер данных сведений.

Исходя из этого, а также других обстоятельств, о которых я расскажу позже, предполагаю, что истец может находиться в неизвестном месте под влиянием третьих лиц, а иск подан от его имени с целью приобретения права на мою квартиру мошенническим путем.

При этом Бозрикова, представляющая интересы истца, возможно, ранее оказывала юридические услуги продавцу квартиры. Это может указывать на то, что гражданин, подаривший квартиру сыну, - не самостоятельное лицо, а сложившейся ситуацией после смерти бывшего владельца жилья кто-то решил воспользоваться и по аналогии с "делом Ларисы Долиной" отнять квартиру у меня, добросовестного приобретателя.

На признаки противоправных действий указывает и то, что отъем у меня квартиры был инициирован только после смерти продавца (что при его жизни было бы невозможно) и указывает на осведомленность Бозриковой о смерти, предположительно, бывшего клиента.

Между тем, как я уже упоминал, местонахождение истца так и продолжает оставаться неизвестным - в суд он не являлся, а его представитель заявила председательствующему, что доверителя к ней "приводили на консультацию родственники", а потом она отправляла кому-то свой паспорт через телефон, и ей потом дали доверенность от него.

В иске также говорится, что заявитель является собственником ранее подаренной сыну квартиры, в 2020 году он ее не дарил, а в 2022-2023 годах "переехал на дачу", так как сын планировал сдавать эту квартиру в аренду. При этом одно другое исключает, так как сын не может ее сдавать в аренду, если бы собственником был действительно истец. Однако при продаже квартиры сыном в 2022 году отец проживал с ним, собственником жилья, прекрасно знал о продаже, был совершенно нормальный. Но сам иск оказался подкреплен медицинскими документами, которые, как я полагаю, имеют признаки фальсификации.

В качестве мотивировки требований с иском представлена некая бумага - "осмотр к.м.н. Салиной Е.А.", - якобы выданная в июне 2020 года, которая присутствует в деле в виде ксерокопии, где указан диагноз и рекомендации. Оригинал не представлен. При этом на указанной бумаге отсутствует как печать самого врача, так и данные о медучреждении, где с пациентом работали, не говоря уже об отсутствии печати организации. Данных об осмотре истца в 2020 году Салиной ни из одного лечебного учреждения, где она, согласно открытым данным, работает, не представлено.

Могу лишь предположить, что приема в 2020 году не было, а бумага могла быть составлена либо "задним числом", либо неустановленные лица переправили дату на ксерокопии на 2020 год с более позднего приема, если такой прием вообще имел место в действительности.

После того, как я обратил внимание суда на сомнительный характер представленной бумаги, представитель истца принесла в процесс ответ из ГУЗ "Саратовский городской психоневрологический диспансер" от 27 августа 2025 года за подписью его руководителя Кутыревой М.В.. В нем главврач отвечает лично истцу следующее: вы были на приеме у психиатра первый раз в августе 2020 года, второй раз – 28 мая 2025 года и в тот же день поставлены на учет.

Суду стало интересно: если истец поставлен на учет 28 мая 2025 года, то как он мог 30 мая 2025 года выдать доверенность (которая нотариально заверяется!) для представления своих интересов на имя Бозриковой, одновременно состоя на учете и заявляя иск в суд.

Потом уже по запросу суда была представлена из СГПНД медицинская карта истца за подписью все той же Кутыревой. Из нее следует, что первично в диспансер истец обратился не в 2020 году (перед сделкой дарения), а в мае 2025 года (почти через пять лет после дарения), а поставлен на учет лишь в июне 2025 года, а медицинская карта осмотра истца за 2020 год в архиве у них не сохранилась. Иными словами, отсутствует тот документ, на основании которого истец оспаривает эту сделку (через пять лет после дарения квартиры собственному сыну, то есть той сделки, которую истец якобы не помнит, так как наблюдался у специалистов по психоневрологическому профилю).

Таким образом, одно и то же должностное лицо - главврач СГПНД Кутырева – сначала предоставила истцу, а потом в суд, два взаимоисключающих ответа с интервалом в один месяц. При этом первый (ранний) ответ гипотетически может лишить меня и мою семью жилья, а второй (поздний) это так же гипотетически исключает.

Но остается открытым вопрос: на основании чего лично истцу и лично Кутырева, как должностное лицо, предоставила первый ответ о приеме психиатра в 2020 году? Через пять лет, при утрате из архива данных! По памяти? При этом сам факт, что в архиве диспансера не сохранились данные за 2020 год, предполагает внутреннюю проверку, которая не проводилась. И когда эти документы были утрачены?

Мне кажется, что никакого посещения диспансера истцом в 2020 году не было, а такое поведение главврача Кутыревой выглядит как попытка избежать ответственности за ситуацию с предоставлением сомнительного документа, за оформлением которого может стоять личная заинтересованность.

Иными словами, речь может идти о покушении на мошенничество группой лиц, призванном лишить гражданина права на жилое помещение. Но даже если за попыткой лишить меня квартиры и нет умысла на мошенничество (в чем я сильно сомневаюсь), то налицо фальсификация доказательств по гражданскому делу, то есть служебный подлог.

Еще примечательная деталь. Когда манипуляции с медицинскими документами стали очевидны, осенью прошлого года от имени истца в следственные органы (в СО по Волжскому району СУ СКР) поступило заявление. Общий его смысл в том, что якобы я сговорился с сыном заявителя (насколько мне известно, он и на него после смерти вроде бы заявление писал), пожилому человеку подмахнули договор дарения, а потом я купил эту злосчастную квартиру. И это притом что до покупки квартиры я не знал ни дарителя, ни продавца. Я дал следователю пояснения, изложив все обстоятельства, включая те, которые выяснились в ходе суда.

Но отсюда вопрос: как мог стоящий на учете в психоневрологическом диспансере пожилой - 76-летний - гражданин додуматься до такого и пойти с заявлением не в полицию, а именно в органы СК, то есть учесть то, что я являюсь спецсубъектом, а именно - адвокатом? Явно за этим стоит кто-то еще.

Полагаю, что в данной ситуации должен разобраться не только суд, в производстве которого находится гражданский иск. Здесь, как мне кажется, мы имеем дело с попыткой мошенничества и служебным подлогом.

Поэтому я хочу обратиться к председателю СК РФ Александру Ивановичу Бастрыкину - для инициирования проверки по моим доводам, а также министру здравоохранения Саратовской области Владимиру Александровичу Дудакову - для ревизии деятельности ГУЗ "Саратовский городской психоневрологический диспансер" и его главврача".

Материал подготовил Константин Халин

Подпишитесь на телеграм-канал "ИА "Взгляд-инфо". Вне формата": заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot