История одного убийства

На излете 1905 года Саратов внезапно и основательно прогремел на весь мир. Передовица французского журнала "Le PetitParisien" 24 декабря была снабжена экспрессивной иллюстрацией под заголовком "Убийство генерала Сахарова в Саратове" (1):

Без преувеличения можно сказать, что внимание всей мировой прессы в ноябре-декабре 1905 было приковано к этому происшествию. Например, 9 декабря о событии написала британская газета "The Observer" (2):

Так, 8 и 17 декабря, французские же "L’Humanité" и "Le Petit Journal militaire, maritime, colonial" сообщили, что в Саратове неизвестная женщина-террористка из неких "летучих отрядов", явившись в дом губернатора, "тремя выстрелами из револьвера" в упор убила царского посланника, генерал-адъютанта Сахарова (3, 4):

На событие отозвалась и австрийская пресса. Так, например, венские "Illustrirtes Wiener Extrablatt" (12 декабря) и "Neuigkeits-Welt-Blatt" (14 декабря) сообщили читателям о коварном преступлении и последовавшими за этим беспорядками:

Даже южноавстралийская газета "The Register" в номере от 8 декабря не обошла стороной саратовское происшествие:

В.В. Сахаров не продержался в мятежном Саратове и 17 дней...

Ныне мы попытаемся на основе сообщений СМИ того времени, следственно-судебных архивных документов (многие из которых публикуются впервые) и мемуаров современников, по дням, а где-то и по часам восстановить картину событий. Как так вышло, что в доме губернатора Столыпина, в самом центре Саратова, хрупкая 30-летняя и радикально настроенная девушка Настя Биценко застрелила бывшего военного министра Российской Империи и виднейшего военачальника только что завершившейся русско-японской войны Виктора Сахарова; кто такая эта Настя Биценко; понесла ли наказание убийца и как сложилась ее дальнейшая судьба?

Объем материала не позволяет уместить его в сегодняшнем посте. В текущей публикации мы разберем обстановку в регионе накануне дерзкого убийства, какие меры предпринимал генерал-адъютант для "умиротворения" крестьянских волнений, а также мотивы убийцы; как именно состоялись само преступление и поимка "незнакомки с револьвером". В следующий раз мы детально погрузимся в нюансы проводов генерала, обстоятельства расследования данного уголовного дела, суд над эсеркой Биценко, а также затронем вопросы о наказании и дальнейшей головокружительной судьбе мстительной дамы.

1905 революционный год выдался непростым и для Саратовской губернии, что можно легко объяснить аграрным статусом нашего региона. Много крестьянских хозяйств, разбалованных уступками царя революционному давлению (Манифест, дарующий либеральные права, свобода собраний, выборы в Государственную Думу и проч.), почувствовали вольницу и долгожданную необузданную свободу.

Из обращения Саратовскому Губернатору Столыпину от Съезда председателей Земских управ Саратовской губернии: "21 июля 1905 года произошли в г.Балашове крайне прискорбные и угрожающие по своим последствиям для всей губернии события. В течение целого дня город находился во власти буйствующих громил, совершавших на глазах властей избиения отдельных лиц и разграбление чужого имущества (…) Полиция и казаки, на обязанности которых, казалось бы, лежало поддержание общественного порядка, или бездействовали или прямо являлись соучастниками этих насилий на глаза Ваших и вопреки Вашим приказаниям" (6).

Из сообщения Балашовской уездной земской управы земским гласным: "В 5 часов дня 21 июля врачи и другие земские служащие подверглись нападению уличной толпы в г.Балашове. Громилы разбили два дома (Феологова и Тарараксина) и угрожали разрушить здание управы. По улицам гонялись за земскими служащими и подвергали их избиению" (7).

На инфографике можно увидеть, какое количество крестьянских выступлений потрясло Саратовскую землю в июне-декабре 1905:

"Крестьяне безжалостно уничтожали все, что находилось в усадьбах и что не представляло для них ценности. Так, в огне или под ударами громил погибли богатейшие библиотеки, ценные картины, бронза и другие произведения искусства, собиравшиеся долгими годами и целыми поколениями помещиков. Хлеб увозили, скот угоняли или также уничтожали. Унылую и безотрадную картину представляли погорелые и разграбленные помещичьи дома и разные хозяйственные постройки (…) По ночам можно было наблюдать зарево пожаров, вспыхивавших в различных частях горизонта" (8).

Обстановка в Саратове под занавес 1905 года красочно и емко описана в воспоминаниях дочери Столыпина М.П. Бок, которая пережила это непростое время на нашей земле вместе с отцом: "В Саратове в то время я то и дело бегала в переднюю посмотреть, висит ли там пальто папа, и только удостоверившись, что он дома, в безопасности, могла спокойно заниматься своими делами" (9).

Данные обстоятельства требовали ювелирного силового вмешательства. С одной стороны, необходимо было восстановить закон и правопорядок, а с другой – не допустить военно-жандармской жестокости и, как следствие, эскалации бунтовщических настроений. С этой целью Император Николай Александрович, посоветовавшись с военными чинами, принял решение не направлять в регионы действующих начальников Военного министерства, поручив решение щекотливой задачи отставным, но опытным и верным мундирам.

С февраля 1904 года В.В. Сахаров, уже будучи с 1898 года начальником Генерального штаба, временно управлял Военным министерством, а в марте того же года был назначен военным министром с оставлением в звании генерал-адъютанта:

Из тома 3 воспоминаний С.Ю. Витте: "Военный министр, покойный Сахаров, оказался не вполне сговорчивым, а потому он ушел с поста военного министра и на его место был назначен Редигер, которого Великий Князь считал более сговорчивым".

Отставка В.В. Сахарова в июне 1905 года случилась в тяжелые для Российской Империи времена. Неудачи в Русско-японской войне, социальная напряженность, расстрел мирной демонстрации горожан 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге, получивший название "Кровавое воскресенье", привели к началу народных волнений и первой революции.

Сахаров был командирован в Саратовскую губернию по распоряжению Николая II 30 октября 1905 года "для расследования причин возникших беспорядков и для принятия от имени е. и. в. немедленно мер для прекращения таковых". Уговоры крестьян в уездах он совмещал с заботами о более действенном сосредоточении карательных отрядов (10).

Высочайшая царская Инструкция Сахарову была опубликована в Саратовских губернских ведомостях (аналогичное сообщение мы нашли также в газете "Саратовский листок") и наделяла его практически чрезвычайными полномочиями ("главное начальствование над всеми войсками", подчинение ему полиции и всех гражданских учреждений, право на введение цензур и на закрытие торговых и винных лавок"). При этом вышестоящим органом власти по отношению к нему назначалось Министерство внутренних дел (не Военное министерство!) (11).

Дочь Столыпина М.П. Бок вспоминает об этом событии:

"Мы знали об ожидающемся прибытии из писем моего отца, который, хотя и не был доволен вмешательством в дела губернии чужого лица, очень хорошо отзывался о самом Сахарове. Моему отцу, всегда с таким пренебрежением отзывавшемуся о людях, боящихся ответственности, не было тяжело распоряжаться делами губернии единолично" (12).

Известный саратовский дореволюционный общественный деятель И.Я. Славин оставил после себя объемные воспоминания, познакомиться с которыми может любой желающий в Саратовской универсальной научной библиотеке.

Он пишет: "Как известно, Саратовская губерния по части аграрных пожаров и разгромов в 1905-1906 гг. была первая и значительным их количеством побила рекорд. Приезжавшие в Саратов по линии железной дороги в это время говорили, что при въезде в пределы Саратовской губернии почти весь их путь с обеих сторон в ночное время, как факелами, освещался пожарными заревами. Это горели усадьбы, амбары, экономии и проч. (…) В Саратовскую губернию был командирован генерал-адъютант Сахаров специально для подавления и полной ликвидации аграрных беспорядков. В распоряжение его и саратовской губернской власти были предоставлены пехотные и кавалерийские войска, при содействии которых было приступлено к ликвидации и расследованию совершившихся погромов, с принятием мер к предупреждению возникновения в будущем новых" (13).

П.А. Столыпин нервозно сообщает своей супруге 30 октября 1905: "Приезжает от Государя ген. ад. Сахаров. Но чем он нам поможет, когда нужны войска — до их прихода если придут, все будет уничтожено. Вчера в селе Малиновка осквернили божий храм, в котором зарезали корову (…) Другие деревни возмутились и вырезали 40 человек. Малочисленные казаки зарубают крестьян, но это не отрезвляет. Я, к сожалению, не могу выходить из города, так как все нити в моих руках. Город совсем спокоен, вид обычный, ежедневно гуляю. Не бойся, меня охраняют, хотя никогда я еще не был так безопасен. Революционеры знают, что если хотя бы один волос падет с моей головы, народ их всех перережет" (14).

И письмо ей же от 31 октября: "Олинька моя, кажется ужасы нашей революции превзойдут ужасы французской. Вчера в Петровском уезде во время погрома имения Аплечева казаки (50 чел.) разогнали тысячную толпу. 20 убитых, много раненых. У Васильчиков 3 убитых, еще в разных местах 4. А в Малиновке крестьяне по приговору перед церковью забили насмерть 42 человека за осквернение святыни. Глава шайки был в мундире отнятого у полковника, местного помещика. Его тоже казнили, а трех интеллигентов держат под караулом до прибытия высшей власти... Местами крестьяне двух деревень воюют друг с другом. Жизнь уже не считают ни во что... Я рад приезду Сахарова – все это кровоприношение не будет на моей ответственности. А еще много прольется крови (…) Как только уляжется, вышлю вагон. Сахарова приглашу жить у нас" (15).

1 ноября 1905 года: "Завтра выезжаю в Ртищево, где съедусь с генералом Сахаровым, чтобы поставить его в курс дела. В сущности, его приезд снимает с меня ответственность за пролитие крови. Я для Сахарова купил одеяло – 13 рублей" (16).

Столыпин для Сахарова за 13 рублей купил одеяло, которым последний холодным саратовским ноябрем 1905-го успеет укрыться о силы раза 2-3…

П.А. Столыпин снова пишет супруге ночью 3 ноября 1905: "Дорогая, глаза слипаются, утомлен, но боюсь новой забастовки и пишу. Вчера часа два просидел в Ртищеве и не дождался Сахарова, ночью вернулся в Саратов по тревожной телеграмме о том, что в Петербурге началась опять всеобщая забастовка. Какой ужас! Неужели я опять буду разобщен с тобою. Сегодня приехал Сахаров, он очень мил, говорит — что приехал помогать нам. Также говорит о том, что меня прочат в министры, а ты, душа, уже горевала" (17).

Итак, генерал-адъютант Сахаров прибыл в Саратов 3 ноября 1905 г. в сопровождении полковника Фреймана и ротмистра Суковкина, незамедлительно приступив к реализации высочайше возложенных на него задач по восстановлению правопорядка в губернии. Поселили его на втором этаже дома Столыпина. Дочь губернатора Александра, которой тогда было 8 лет, вспоминала, что "генерал играл с детьми, рассказывал им истории и давал конфеты" (18).

Забегая вперед, сообщим, что эсеры "приговорили" генерала за то, что он, реализуя вверенные чрезвычайные полномочия, якобы "утопил саратовскую деревню в крови". Однако на сей счет есть и другие мнения.

Декабрьский, 1905 года, выпуск журнала "Разведчик" содержит обстоятельное описание деятельности Сахарова на саратовской земле, выверенное сопровождавшим его начальником отдела Генштаба полковником Александром Константиновичем Фрейманом. Автор задается целью очертить деятельность Виктора Викторовича "за последние три недели жизни": "5 ноября мы выехали из Саратова в уезды и затем все время, вплоть до ужасного дня 22-го ноября, объезжали различные пункты в районе Саратовской и пензенской губерний, возвращаясь в Саратов на один или два дня (…) При приближении генерала крестьяне приветствовали царского посла хлебом солью; в некоторых же селениях падали на колени. Генерал здоровался со сходом и обращался к крестьянам со словами увещания (..): "Я прислан сюда Государем Императором для того, чтобы выяснить на месте размеры произведенных беспорядков и причины, их вызвавшие, а затем принять меры к тому, чтобы эти беспорядки прекратить и восстановить нарушенный покой"

(…) Вам говорят, что дана свобода и что эта свобода разрешает грабежи и произвол (…) Вы должны опомниться, прекратить навсегда производимые вами беспорядки и спокойно ожидать, пока ваши нужды не будут рассмотрены и удовлетворены законным путем при участии ваших же представителей (…) Старики, удерживайте молодежь (…) эти подстрекатели не друзья, а враги ваши" (…) Крестьяне отвечали обыкновенно выражением чувства покорности и раскаяния. В селении Березовка Петровского уезда…

… в селении Березовка Петровского уезда сход выразил желание, чтобы ему были прочитаны и объяснены последние манифесты кем-либо из лиц, присланных с генералом Сахаровым. "Нам столько читают теперь всяких манифестов, что мы не знаем, каким и верить", откровенно говорили крестьяне (…) Крестьяне благодарили генерала и провожали его криками "ура" (…)

Никаких распоряжений об употреблении оружия или нагаек генералом Сахаровым здесь не отдавалось, да никаких репрессий и не требовалось, так как арестованные не пытались сопротивляться (…) Я видел всех арестованных; это были по преимуществу молодые люди и чуть ли не подростки (…)

Генерал 19 ноября возвратился в Саратов (…) Находясь все время до рокового дня 22-го ноября неотлучно при генерале Сахарове, я никогда не слышал, чтобы он отдавал приказания действовать оружием или сечь крестьян (…), смотрел на вооруженную силу как на крайнее средство и был счастлив, что при его поездке ему не пришлось прибегать к ней. В Саратове мне пришлось слышать обвинение генерала скорее в излишней мягкости "он не производит никакого впечатления" говорили сторонники сильных мер" (19).

Пацифистские устремления генерала подчеркивает и граф С.Ю. Витте в 3 томе своих небезызвестных воспоминаний: "Бедный Сахаров, препочтеннейший, прекрасный, честный человек, но неспособный ни на какие жестокости, был убит в кабинете губернатора Столыпина (ныне премьера), которого в то время анархисты не думали убивать (…) В сущности говоря, Сахаров и был послан в Саратовскую губернию, как губернию, объятую смутою, с которой не мог справиться Столыпин".

Однако, оправдывая "приговор", вынесенный генерал-адъютанту, партия эсеров в своем воззвании, выпущенном после убийства, декламирует, что Сахаров "без всякого суда и следствия бил, стрелял, сек и в тюрьмы сажал крестьянский люд; над женщинами и детьми издевался, насилию казаков потакал":

Мы имеем возможность ознакомиться непосредственно с оценкой Сахаровым уровня своей "жестокости", проявленной в процессе умиротворения саратовских крестьян. Накануне смерти генерал пишет супруге Е.М. Сахаровой: "По моему приказанию не сделано ни одного выстрела и, Бог даст, сделано не будет, ибо я уже объехал самые злостные гнезда".

Приводя цитату из данного письма, "Саратовские губернские ведомости" отмечают, что "покойный писал самому близкому своему другу, что он не верил злостным наветам. Кто же распространял лживые слухи, будто В.В. Сахаров утопил в крови Саратовскую губернию? Какая же это "саратовская боевая организация" и в каком подземелье ютится она, если не знает даже, что в действительности происходит в Саратовской губернии?" (20).

Газета "Саратовский дневник" в выпуске от 30 ноября приводит более содержательную цитату из упомянутого письма Сахарова супруге: "Пишу тебе из Пензы, куда приехал сегодня, объездив предварительно некоторые уезды Саратовской губ. Разрушения усадеб помещиков самые основательные, так что местами буквально камня на камне не оставлено. Говорил с крестьянами, убеждал их, в некоторых селениях, где крестьяне особенно буйствовали, ругался. Крестьяне становятся на колени, выражают раскаяние, обещаются возвратить награбленное, но насколько это прочно – не знаю, так как агитация все-таки очень сильно пустила корни. В газетах московского происхождения уже пишут, что я утопил в крови Саратовскую губернию, но это конечно вздор" (21).

"О прибытии этого "царского посла" было возвещено губернатором по всем волостям, а скоро население и само убедилось в прибытии "посла" и его миссии. Повсюду начались расправы над присмирившими уже крестьянами. Казаки, полиция, земские начальники и т.д. спешили вознаградить себя за растерянность во время погромов. В телеграмме губ. земской управы Сахарову, по поводу усмирений в Балашовском у., говорилось, что "казаки бьют, калечат, грабят, насилуют женщин, убивают" (…) К середине ноября движение в Саратовской губ. почти везде прекратилось и не возодноволялось до апреля 1906 года" (22).

Сменивший Сахарова на посту военного министра А.Ф. Редигер отмечал: "Как человек доброжелательный, Сахаров едва ли возбудил чье-либо озлобление против себя лично, а пострадал как представитель правительства" (23).

Из вышеприведенного описания полковника А.К. Фреймана, сопровождавшего Сахарова в саратовской командировке, мы узнаем следующее крайне занимательное обстоятельство. Так, 19 ноября, за 3 дня до убийства, генерал вернулся в Саратов и снова остановился в губернаторском доме. 20 ноября он обращается к командующему Императорской главной квартирой с вопросом о дальнейшей целесообразности своего пребывания в губернии и в целом уже собирался покинуть регион, поскольку "приведение к окончательному успокоению может быть, мало по малу, достигнуто мерами, принимаемыми губернаторами на основе предоставленных им мер усиленной охраны". Это донесение должно было быть передано по телеграфу 21 ноября, но ввиду забастовки почтово-телеграфных служащих осталось неотправленным.

И Сахаров остался в роковом Саратове. В том самом доме, где уже завтра его не станет.

Как было указано выше, по любезному предложению губернатора генерал Сахаров разместился в его доме, здесь же он иногда принимал посетителей с их ходатайствами, просьбами и жалобами.

В день убийства в доме губернатора, по случайному стечению обстоятельств, не было членов его семьи. Несмотря на тревожное положение в "красной губернии", супруга губернатора Ольга Борисовна выражает непреклонное желание быть рядом с мужем и вместе со всеми детьми отправляется из тихого Колноберже (литовское имение Столыпиных) в мятежный наш Саратов.

Предоставим слово старшей дочери Столыпина Марии Бок: "Когда мы уже выезжали из Колноберже в Саратов, Сахаров был уже там. На третьи сутки, когда подъезжали уже к Саратову, неожиданно, за несколько станций до конечной остановки, входит в наш вагон один из чиновников особых поручений моего отца и говорит, что он прислан встретить нас. Очень этим удивленная, мама просит его к себе в купе, из которого через несколько минут выходит бледная и сильно взволнованная. Оказывается, генерал Сахаров накануне убит в нашем дом, и папа послал предупредить мама, чтобы она не узнала об этой трагедии из газет и чтобы успокоить ее, сказать, что он сам цел и невредим. Можно себе представить чувство, с которым мы въезжали в дом, откуда за два часа до этого вынесли тело убитого и в комнатах которого запах ладана красноречиво напоминал о панихидах" (24).

Слово – саратовским газетам, которые наперебой сообщали горячие подробности дерзкого преступления против военного чиновника из столицы.

Издание "Саратовский дневник" 23 ноября выходит с заметкой о первых подробностях убийства генерала: "Весть разнеслась по городу только во 2-м часу дня (…) Около 12 час. дня в дом губернатора, где принимал посетителей генерал-адъютант Сахаров, явилась элегантно одетая дам, блондинка лет за тридцать. Дама была принята генералом и заявила, что она просит помощи к прекращению погрома, производимыми крестьянами в ее имении (…) Одна пуля, безусловно смертельная, попала в переносицу. Генерал после выстрелов жил не более 5 минут. Прибывший врач констатировал уже смерть. Убившая была арестована и, между прочим, заявила, что она приезжая и состоит в так называемом летучем отряде боевой организации. Фамилию свою она отказалась назвать. Вчера же с нее был снят следственной властью допрос. Сегодня, в час дня, тело будет перенесено из Крестовой церкви в кафедральный собор, где епископом Гермогеном будет отслужена панихида" (25).

Газета "Саратовские губернские ведомости" 24 ноября 1905 г. сообщает, что "22 ноября около 1 часу дня в доме г. начальника губернии, где остановился ген.-адъют. Сахаров, явилась какая-то молодая женщина с прошением и просила ее принять. Будучи принятой генералом, она подала ему прошение и когда последний стал его просматривать, в это время просительница сделала в генерала несколько выстрелов из револьвера системы Браунинг. Генерал – убит. Преступница задержана; она отказалась назвать себя. В 6 час. вечера у гроба покойного совершена была преосвященным Гермогеном панихида" (26).

Как следует из рекламы того времени, новомодный 7-ми зарядный револьвер Браунинг, "без отдачи и без уклонения дула пистолета от прицельной линии во время стрельбы", идеально подходил для подобного рода атак, тем более что убийцей была хрупкая девушка, в распоряжении которой могло оказаться всего несколько секунд, чтобы сотворить беду:

В Государственном архиве РФ также содержится описание данного события, содержащее ряд нюансов: "Здесь на вопрос дежурного чиновника Федоровского дама эта назвала себя помещицей Пензенской губернии Софьей Васильевной Фокиной и заявила, что желает видеть генерала по своему делу. В руках ее при этом находилось прошение, написанное, как впоследствии выяснилось, от имени Софьи Фокиной и заключавшее в себе ходатайство об оказании помощи по случаю разграбления крестьянами имения просительницы. Пока г. Федоровский, войдя в кабинет генерал-адъютанта Сахарова, докладывал о просительнице, дама, присев в приемной на стул, сняла с правой руки перчатку и вынула из кармана платок. Генерал Сахаров принял ее почти тотчас же. Когда она вошла, он встал ей навстречу, протянул ей руку и вслед за тем пригласил ее сесть на кресло близ круглого стола, причем сам сел также на кресло, стоявшее по другую сторону этого стола, и приступил к чтению поданного ему злоумышленницей прошения. Все это происходило на глазах капитана Суковкина, сидевшего в углу комнаты несколько сбоку и сзади генерала. По словам Суковкина, едва Сахаров опустился в кресло и углубился в чтение прошения, как злоумышленница начала стрелять в него, причем выстрелы (как оказалось, всех их было четыре) так быстро следовали один за другим, что Суковкин даже не мог уловить их число. Он тотчас же бросился к злоумышленнице и схватил ее за руки, при чем она не сопротивлялась и сказала лишь: "осторожнее, револьвер еще заряжен". Между тем генерал-адъютант Сахаров в это время вскрикнул, вскочил и побежал в соседнюю (столовую) комнату, где тотчас же упал на пол. Когда вбежавшие на звуки выстрелов из приемной комнаты находившиеся там дворянин Вагнер, земской начальник Готовицкий и чиновник Федоровский приняли из рук Суковкина задержанную злоумышленницу и Суковкин, а равно также прибежавший тут же Саратовский губернатор Столыпин, дворянин Исеев и другие лица подошли к лежавшему на полу генерал-адъютанту Сахарову, он оказался уже без памяти и только хрипел. Вслед за тем перенесенный в свою спальню на кровать он почти тотчас же скончался, не приходя в себя и не произнеся ни одного слова" (27).

24 ноября "Саратовский дневник" эксклюзивно сообщает следующие подробности преступления: "Сзади кресла генерала Сахарова стоял адъютант. Во время беседы дама вдруг выпрямилась и сделала четыре выстрела подряд. Когда адъютант схватил убийцу за руки, револьвер был крепко зажат. В нем оказалось два заряда. Когда вырвали револьвер из рук убийцы, она сказала: "Осторожнее, там еще два заряда". Генерал Сахаров после выстрелов встал, сделал несколько шагов и упал. В это время выбежали чиновники, которые перенесли уже бездыханного генерала на диван. Убийца все время неподвижно сидела, понурив голову. Она – видная статная дама со светлыми волосами. Тут же она была опрошена судебным следователем по важнейшим делам г. Альбицким и затем отправлена в тюрьму. Пока выяснилось, что она приехала утром в день убийства" (28).

Добавляя краски описанию страшного события в губернаторском доме, газета "Саратовский листок" в номере от 23 ноября повествует: "Войдя в швейцарскую, неизвестная дама блондинка, православная, спросила с чистым русским произношением дежурного полицейского чиновника, "принимает ли его превосходительство". Получив утвердительный ответ, она не торопясь сняла с себя верхнюю одежду, вошла в приемную и попросила губернаторского чиновника особых поручений г. Федоровского доложить о ней генералу (…) П.А. Столыпин находился у себя в кабинете, рядом с кабинетом генерала (…) В револьвере оказалось еще два заряда. Бросая его, убийца проговорила: "Не беспокойтесь, больше стрелять не буду, генерал уже мертв". Убийца допрошена судебным следователем по особо важным делам и в 4-м часу пополудни отправлена в тюремный замок в сопровождении пристава 5-го участка…

Везли Настю Биценко сюда (ныне – СИЗО №1 г.Саратова, пересечение улиц Московской и Астраханской):

…Дорогой она как бы про себя проговорила: "Напрасно будут беспокоить здешних членов нашей партии; я принадлежу к летучему комитету". Она спрашивала у пристава название улиц, по каким ее везли в тюрьму". Ген. Сахаров лежит в гробу, поставленном в губернаторском зале (…) Генералу было лет 60".

После двух-трех вопросов, предложенных просительнице, она быстро встала, левой рукой отбросила от себя кресло, а правой почти в упор произвела четыре выстрела из револьвера системы Браунинга. Три пули попали генералу Сахарову в грудь, а четвертая около глаза в переносицу (…) На вопрос явившегося на выстрелы начальника губернии П.А. Столыпина, кто она и почему стреляла в генерала, дама ответила, что стреляла по приговору летучего комитета революционной партии, что она приезжая, а как ее фамилия – сказать не желает. В губ. дом немедленно прибыли все высшие судебные и жандармские власти. Около дома был поставлен караул из четырех солдат. Вся улица запружена народом. Вход в губернаторский дом охраняется полицией (…) В губернаторском доме глубокая тишина. На место происшествия явился прокурор судебной палаты г. Макаров, прокурор окружного суда г. Микулин, уездный воинский начальник г. Молнар, полицмейстер г. Мораки и др." (29).

Вот как, со слов П.А. Столыпина, описывает этот трагичный эпизод его старшая дочь Мария Бок: "Кабинет генерала был устроен во втором этаже, в комнате по левую сторону от приемной, отделяющей его от кабинета папа. Явилась на утренний прием миловидная, скромная молодая женщина, пожелавшая видеть генерала Сахарова. В руках она держала прошение. Чиновник ввел ее в комнату. Закрывая дверь, он еще видел, как просительница положила бумагу перед Сахаровым.

Через минуту раздался выстрел, и Сахаров, обливаясь кровью, выбежал, шатаясь, в другую дверь. В дверях силы его покинули, и он свалился на пол. Бросившаяся бежать убийца была на лестнице задержана чиновником особых поручений, князем Оболенским. Поданная ею бумага – прошение, заключала в себе смертный приговор убитому генералу.

Как плохо работала в Саратове жандармская охрана, доказывает следующий факт: до убийства генерала Сахарова, явились к моему отцу рабочие с предупреждением, что из Пензы приехали террористы с целью убить Сахарова. Вызванный моим отцом жандармский полковник заявил: – Позвольте нам знать лучше, чего хотят эти люди. Они хотят совсем другого, генерал же им вовсе не страшен" (30).

Далее, по сообщению "Московских ведомостей" (вып. от 29 ноября), приводим прямую речь и версию событий от личного адъютанта Сахарова г.Суковкина, который сопровождал убитого в последнюю командировку на поволжскую землю (кстати, в этом же номере был размещен и некролог по убитому генералу):

"Рассыльный сообщил, что генерала желает видеть какая-то дама, приехавшая из Пензенской губернии. По приглашению, в кабинет вошла дама, одетая во все черное, не без претензий на моду, лет около 30 (…) Когда Сахаров стал читать [прошение], неизвестная произвела в упор три выстрела. В.В. Сахаров встал с места и схватил было даму за руки, но в это время раздался четвертый выстрел. Ген.-адъют. Сахаров вышел сам в смежную комнату, но здесь потерял уже сознание и вскоре скончался. Первая пуля задела сердце, вторая – легкое, третья раздробила кости руки, а четвертая засела в задней части тела. Вызванный немедленно врач мог констатировать лишь смерть…

Тот самый Петр Иосафович Суковкин, человек с очень интересной судьбой:

…Пули извлечены, причем на них оказались надрезы в виде креста. Неизвестная тут же была арестована и обезоружена (…) Арестованная протестовала против отобрания от нее пальто, по которому полиция единственно может обнаружить ее звание. При отправлении в тюрьму дама кричала: "Теперь больше не будет мучить крестьян". В тюрьме при доставлении ее туда произошли беспорядки: арестанты требовали ее освобождения. Для усмирения пришлось вызвать войска" (31).

К слову, 2 декабря в саратовской печати, со ссылкой на вышеуказанный столичный источник, повествование г-на Суковкина дословно приводит и газета "Саратовский листок" (32).

26 ноября, издание "Саратовский дневник": "Вскрытие тела (…) обнаружило, что он убит разрывными пулями, известными под названием "дум-дум". Одна из них попала в кость и разорвалась. Остальные, попавшие в мягкие части тела, остались целы. С убийцы Сахарова сделан фотографический снимок. Ее посещал в тюрьме прокурор судебной палаты г. Макаров с целью узнать ее фамилию, но получил уклончивый ответ" (33).

Cнимок хранится в Саратовском музее краеведения:

Мельчайшие подробности вскрытия тела убиенного генерала приводит газета "Саратовский листок" в выпуске от 24 ноября: "Утром 23-го в одной из комнат приемных покоев епископа Гермогена [тело] подвергнуто судебно-медицинскому вскрытию, которое производили уездный врач г. Субботин и военный врач местного лазарета. При вскрытии присутствовали: товарищ прокурора, судебный следователь по особо важным делам и врачебный инспектор. Вскрытием установлено (официальных сведений еще не имеем), что две пули раздробили грудную кость, засели в внутренностях; одна пуля засела в правой руке выше локтя, раздробив в ней кость в мелкие куски. Четвертая пуля поранила брюшную полость. У переносицы оказалась не пулевая рана, а полученная при падении на пол. По одной версии, пули были разрывные, почему и остались в теле. По другой остались в теле они потому, что выстрелы были произведены почти в упор. Тело генерала по вскрытии было набальзамировано и потом в 1 ч. 30 мин. дня из Крестовой церкви вынесено в Кафедральный собор. Пред выносом епископ Гермоген в соборе совершал позднюю литургию" (34).

Крестовая церковь, в которой была совершена панихида, в то время располагалась на месте будущего Саратовского епархиального управления (ул.Волжская, д.36):

А перенесли убиенного, как писали газеты, буквально через дорогу, в прежний Кафедральный (Александро-Невский) собор, на месте которого в настоящее время раскинулся стадион "Динамо":

Местная охранка считала, что террористам мешал именно Столыпин, а убийство же Сахарова было предупреждением. И стоит ли говорить, что помимо генерала гибли, разумеется, и более скромные представители власти. Сам Столыпин позже помянет двух начальников саратовских охранных отделений, просивших, когда их убьют, позаботиться об их семьях. И они в самом деле вскоре погибли...

В 18 часов 22 ноября П.А. Столыпин направил на имя министра внутренних дел П.Н. Дурново телеграмму следующего содержания: "22 сего Ноября, в 12 час. 30 мин. дня, у меня в доме убит неизвестною женщиною тремя выстрелами из револьвера Генерал-Адъютант Сахаров. Убийца задержана и заявила, что исполнила приговор летучего боевого отряда партии социалистов-революционеров" (35).

В 19:30 того же дня Дурново лично передал это сообщение Императору.

В свою очередь, Государь-Император Николай II перед сном, во вторник, 22 ноября 1905, запишет в своем дневнике:

"Весь день стоял туман. Имел три доклада. Завтракали: Ольга, Петя и Сашка Воронцов (деж.). Гулял. В 6 час. принял Дурново – москов. ген.-губ. Сегодня в Саратове убили В. В. Сахарова, кот. был туда послан для усмирения крестьянских беспорядков. Миша обедал. Покатались вдвоем".

В Петербурге тогда весь день стоял туман…

В партии Анастасия быстро выбилась в лидеры. Участвовала в подготовке убийства министра внутренних дел Вячеслава фон Плеве. Но тогда на роль палача был выбран Егор Сазонов. В июле 1904 он бросил в карету министра, проезжавшую по Измайловскому проспекту Санкт-Петербурга, бомбу. Анастасия не участвовала в самой операции, но ее все же арестовали как соучастницу. И сослали в Вологду. Однако вскоре Биценко удалось сбежать и добраться до Женевы, где в то время находилась вся верхушка эсеров. В 1905 году Анастасия вступила в ряды Боевой организации. Нелегально вернулась в Россию и продолжила революционную деятельность. Ее "звездный час" пришелся на ноябрь 1905 года, когда она утром 22 ноября прибыла в наш город с определенной целью.

Кстати, партия Социалистов-революционеров (эсеров) началась именно с "саратовского кружка"…

В нашем распоряжении имеется еще одно фото Биценко, сделанное, по предварительным данным, до преступления, но также в 1905 году:

А теперь погрузимся в обстановку "Дома Губернатора" на дату – 22 ноября 1905. Столыпин жил здесь с женой, пятью дочерями и прислугой. В хозяйстве имелась корова, для того чтобы у детей будет всегда свежее молоко.

Жилые комнаты дома выходили на улицу Малую Сергиевскую (ныне – Мичурина) и чтобы изолировать окна комнат от взглядов прохожих, а также обезопасить семью, была сделана "буферная зона" – вдоль фасада был разбит палисадник шириной около 3 метров, который завершался оградой, таким образом, сузив уличный тротуар до следующего участка – дома А.К. Рейнеке.

В дальнейшем, дом губернатора с дворовыми постройками (кухней, каретником, дворовыми службами), а также соседний бывший дом А.К. Рейнеке занимает Областной клинический противотуберкулезный диспансер. Используя план БТИ, мы отметили синей звездой место, где Биценко была принята генералом и произвела выстрелы. А красной звездой отмечено место, где в момент теракта находился Столыпин и куда Сахаров выбежал после выстрелов и упал замертво:

Это второй этаж усадьбы со стороны ул.Вольской, и именно тут убили генерал-адъютанта В.В. Сахарова (фото сделано в конце февраля 2025):

Как водится, громкое и дерзкое преступление моментально обросло слухами. Так, например, санкт-петербургское издание "Новое время" сообщает, что неизвестная женщина якобы произвела выстрелы, "воспользовавшись задержкой экипажа генерала" (36).

Венская же "Neuigkeits-Welt-Blatt" 14 декабря пошла еще дальше: по сообщениям из Киева, убийцей "была не женщина, а помощник слесаря Гаврил Ворочников из Екатеринодара, переодетый в женское платье. Он притворился глухонемым и, передавая генералу письмо, тремя выстрелами уложил его. Арестованный в следующую ночь был освобожден революционерами и доставлен в безопасное место" (37).

Вот она, "желтая пресса" начала 20 века:

По сообщению издания "Русский инвалид", 24 ноября состоится панихида и прощание с генерал-адъютантом Сахаровым (38):

Панихида, прощание и похороны генерала. Задержание преступницы, следствие и военный суд. И дальнейшая незавидная судьба Биценко, являющая собой заурядное зеркало судьбы потерявшегося среди веков радикала.

Подробное продолжение следует…

#забытыйсаратов #сахаров #биценко

Источники:

1. Le Petit Parisien. 1905. 24 déc. №881. P.1

2. The Observer. 1905. 9 dec. №3349. P.31

3. L’Humanité. 1905. 08 Déс.

4. Le Petit Journal militaire. 1905. 17 Déс.

5. The Register. 1905. 8 Dec. №18431. P.5

6. Саратовская Земская неделя. 1905. №8. С.37

7. Саратовская Земская неделя. 1905. №8. С.33

8. Разведчик. 1905. № 790 от 16.12.1905. С.929

9. Бок М. П. Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине. М.: Современник, 1992. С.85

10. Революция 1905–1907 гг. в России: Документы и материалы. Высший подъем революции. Вооруженные восстания. Ноябрь-декабрь 1905 года. М., 1955. Ч. 2. С. 759–762, 885, 1134

11. Саратовские губернские ведомости (неоф. часть). 1905. 8 ноя. С.1

12. Бок М. П. Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине. М.: Современник, 1992. С.86

13. Иван Яковлевич Славин "Минувшее – пережитое. Воспоминания" Саратов: КнигоГрад, 2013. С.309

14. РГИА. Ф.1662. Оп.1. Д.231. Л.65 об.

15. РГИА. Ф.1662. Оп.1. Д.231. Л.69 об.

16. РГИА. Ф.1662. Оп.1. Д.231. Л.71 об.

17. РГИА. Ф.1662. Оп.1. Д.231. Л.99

18. Федоров Б.Г. Петр Столыпин: "Я верю в Россию" в 2 т. Т.1. СПб., 2002. С.186-188

19. Разведчик. 1905. № 790 от 16.12.1905. С.929-931

20. Саратовские губернские ведомости. 1905. 8 дек. №91. С.2; Санкт-Петербургские ведомости. 1905. 28 ноя.

21. Саратовский дневник. 1905. 30 ноя. №241. С.2

22. Веселовский Б.Б. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в России: (1902-1906 гг.) / Б. Веселовский. - Санкт-Петербург: Зерно, 1907. С.89

23. Редигер А.Ф. История моей жизни: воспоминания военного министра в 2 т. Т. 1. М., 1999. С. 481

24. Бок М. П. Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине. М.: Современник, 1992. С.88

25. Саратовский дневник. 1905. 23 ноя. №235. С3

26. Саратовские губернские ведомости. 1905. 24 ноя. №87. С.2

27. ГА РФ. Ф.102. ДОО.1905. Ед. хр.1927. Л.12-13 об.

28. Саратовский дневник. 1905. 24 ноя. №236. С2

29. Саратовский листок. 1905. 23 ноя. №231. С.2

30. Бок М. П. Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине. М.: Современник, 1992. С. 88-89

31. Московские ведомости. 1905. 29 ноя. №315. С.3

32. Саратовский листок. 1905. 2 дек. №239. С.2

33. Саратовский дневник. 1905. 26 ноя. №238. С3

34. Саратовский листок. 1905. 24 ноя. №232. С.2

35. ГА РФ. Ф.102. ДОО.1905. Ед. хр.1927. Л.2

36. Новое время. 1905. 26 ноя. №10668. С.1

37. Neuigkeits-Welt-Blatt. 1905. 14 Dec. №284. S.2

38. Русский инвалид. 1905. 24 ноя. №246. С.6

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot