Блоггер Ольга Коргунова: "Никто не должен знать!"

Приемные родители, которые не говорят с ребенком о его прошлом, просто оставляют его с ним один на один: разбираться, додумывать, относиться как к чему-то запретному. Без помощи взрослых дети все равно пытаются найти ответы на трудные вопросы, но могут приходить к таким, например, выводам: мои родители — плохие, о которых даже говорить нельзя, меня покинули, потому что я чудовище — других же не бросают.

Еще очень важно, чтобы ребенок понимал, что он существует не в безвоздушном пространстве. Что род, от которого он произошел, включает не только родителей, что там были еще какие-то предки, и наверняка среди них были прекрасные люди. Тема хорошего в кровной семье очень важна. Люди часто говорят о дурной наследственности, при этом все, кто имел дело с приемными детьми, знают, что у них, кроме проблем, есть и таланты, и черты характера, достойные уважения, — и, чтобы быть честными, не стоит забывать, что многое из этого они тоже получили из кровной семьи.

Речь о пресловутой тайне усыновления. Этот стереотип интересен тем, что закреплен даже законодательно. За этой нормой закона стоит, по сути, уверенность, что, если гражданам строго не запретить, они буквально затравят сироту и его приемных родителей (что опять подразумевает видение приемной семьи как ущербной). А также убеждение, что не знать о своем реальном происхождении для ребенка — благо. Ни первое, ни второе не подтверждается мировым опытом. Не случайно такой законодательной нормы в большинстве стран нет. Для защиты интересов ребенка вполне достаточно соблюдения профессиональных этических норм, среди которых — неразглашение информации всеми специалистами, имеющими отношение к судьбе ребенка.

Тайна усыновления приносит намного больше страданий детям и семьям, чем гипотетические ситуации «соседи скажут», «ребята задразнят». Потому что эта тайна — бомба замедленного действия внутри самой семьи. Естественно, что к неискренности и напряжению между самыми близкими людьми ребенок и его приемные родители гораздо более восприимчивы, чем к предполагаемой агрессии, пусть даже грубой, со стороны посторонних. При выяснении правды — а это происходит почти всегда — главной травмой для ребенка оказывается не то, что он неродной, а то, что ему столько лет лгали. Сокрытие от самого ребенка истины о его прошлом есть не что иное, как нарушение его прав, а вовсе не защита его интересов, и дети это прекрасно понимают.

Как показывает опыт работы, дети, не имевшие вообще никакого опыта жизни в семье, пусть и не самой благополучной — наиболее пострадавшие. Ребенку, у которого нет совсем никого на свете, почти невозможно преодолеть всепоглощающее чувство тревоги, а это очень мешает его развитию. Любой опыт семейной жизни, наличие родственников, сохраненные воспоминания о прошлом в родительском доме являются ресурсом для ребенка, его опорой и залогом более успешного развития. Самые «легкие» приемные дети — дети, имеющие опыт близких, хороших отношений с кем-то из кровной семьи, к кому-то привязанные, знающие, что у них кто-то есть.

Если речь идет о ребенке, который совсем маленьким потерял связь с кровными родителями, в подростковом возрасте ему может быть важным хотя бы попытаться эту связь восстановить. Опыт показывает, что если приемные родители поддерживают его в этом, не препятствуют попыткам найти родителей или встретиться с родственниками (при условии безопасности для жизни и здоровья ребенка), это очень хорошо сказывается на их отношениях с ребенком и на развитии ребенка. Он становится более спокойным, открытым, более реалистичным и ответственным при планировании собственного будущего (в том числе и за счет утраты иллюзий, например: «На самом деле моя мама — кинозвезда, просто я потерялся»).

 «Полюбить, как родного». Полюбить ребенка так же ярко и полно, как любят родных детей, – это замечательно, разве не за тем его и берут в семью? Проблемой этот миф становится тогда, когда за ним прячется осознанное или не очень желание «присвоить» ребенка, дать ему другую фамилию, имя, стереть из его памяти прошлое, прервать все связи, относящееся к другой семье, словом, «забыть», что ребенок приемный. Ребенок без опыта, без других привязанностей, без воспоминаний кажется очень удобным для признания «совсем родным». «Присвоение» ребенка является, по опыту, одной из главных причин неудач и даже трагедий в воспитании приемных детей. Убедив самих себя, что ребенок «совсем как родной», родители становятся менее терпимы ко всему, в чем ребенок не похож на них самих или на их ожидания. При этом они все время помнят, что он все же не родной, а «как» родной, и ведут себя неуверенно, тревожно, не справляются с трудностями. Когда ребенок становится подростком, они оказываются беспомощны перед его кризисом идентичности, боятся его отделения от семьи. Они отрицают право ребенка на знание своих корней, на интерес к своему происхождению, воспринимают такой интерес как предательство, неблагодарность, в результате окончательно портят отношения с подростком. Те семьи, в которых ребенок открыто осознается как приемный (при этом любимый, близкий, дорогой), чувствуют себя гораздо спокойнее и все у них складывается лучше.

 В 2013 году в Саратовской области 959 семей усыновили/взяли под опеку детей и подростков

Тексты в разделе "Блоги" являются частным мнением авторов, а не редакционной позицией ИА "Взгляд-инфо".