Шестерки Грищенко

"Автор умер". Ролан Барт

Однажды холодной осенней ночью Олег Васильевич Грищенко возвращался на виллу из тренажерного зала. Ехал он и размышлял о той пользе, какую приносили бы фитнес-клубы, если бы в них качались все без исключения чиновники на свете. Проезжая мимо администрации Саратова, Олег Васильевич бросил думать о пользе и стал глядеть на окна здания, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем. Два окна были ярко освещены.

"Неужели они до сих пор со статьей о Сергее Георгиевиче мучаются? - подумал Грищенко. - Трое их там, дураков, и до сих пор еще не кончили! Чего доброго, люди подумают, что я им и ночью покоя не даю. Пойду - подгоню их..." - Остановись, малыш!

Грищенко вылез из "Мерседеса" и пошел к зданию. Парадная дверь была заперта, задний же ход, имевший одну только испортившуюся задвижку, был настежь. Олег Васильевич воспользовался последним и через какую-нибудь минуту стоял уже у дверей комнаты. Дверь была слегка отворена, и Грищенко, взглянув в нее, увидел нечто необычайное. За столом, заваленным газетами "Время", "Газета недели" и журналами "Общественное мнение", при свете двух ламп, сидели три чиновника и играли в карты. Сосредоточенные, неподвижные, с лицами, окрашенными в зеленый цвет от абажуров, они напоминали сказочных гномов или, чего боже избави, фальшивых монетчиков... Еще большей таинственности придавала им их игра. Судя по их манерам и карточным терминам, которые они изредка выкрикивали, то был дурак; судя же по всему тому, что услышал Грищенко, эту игру нельзя было назвать ни дураком, ни даже игрой в карты. То было нечто неслыханное, странное и таинственное... В чиновниках он узнал Алексея Прокопенко, Наталию Масютину и Владимира Елина.

- Как же ты это ходишь, черт голландский, - рассердился Прокопенко, с остервенением глядя на Елина. - Разве так можно ходить? У нее на руках, должно быть, были Козин, Баталина с Фадеевым да Валерка Радаев, а ты ходишь с Андрюшки Халова. Подбросил бы Наташке (показывает на Масютину) Байбакова, она вмиг взяла бы!

- Ну, и что ж тогда б вышло? - окрысился Елин. - Я пошел бы с Байбакова, а у Наталии Сергеевны Грищенко на руках.

"Мою фамилию к чему-то приплели... - пожал плечами Олег Васильевич. - Не понимаю!".

Ставший дураком Елин раздал карты, и чиновники продолжили:

- У меня опять нет ни одного из прокурорских, - сетует Елин.

- Хожу под дурака. Держи Борьку Шинчука. Бейся! – кричит Прокопенко.

- Со слабой карты заходишь, Лешка, - комментирует Масютина.

- Получай Соломоныча! Ну че, бита? – торжествует Елин.

Игра стремительно развивается. Масютина заходит с парных:

- Получай Сережку Крайнова и Буренина!

- Раз плюнуть. Вот тебе Мишка Исаев, - парирует Прокопенко.

- Ага! Попался - на тебе сразу Степанова.

- Ты че мухлюешь? – негодует Алексей. – Здесь прокурорскими и не пахло. Это тебе не "Морской конек"!

- Длинный, ты совсем рамс попутал! - Масютина схватила Прокопенко за волосы.

- Наталия Сергеевна, пожалуйста, не бейте его! – примирительным тоном говорит Елин.

- Прости, я больше не буду, - взмолился  Прокопенко.

- Ладно, не волнуйся, вместо Степанова на тебе Задкова, - в голосе Масютиной звучат нотки менторства.

- Забираю, подкидывайте…

- Витьку Маркова на погоны тебе! – заканчивает кон Елин.

"Блин, как я мог остаться, - щебечет расстроенный Прокопенко. - До конца заводских и Димку Киреева держал наготове".

- И правда, они же не выходили, - поддержала партнера Масютина. – Олежку, значит, мне подбросил, а их себе оставил. Дурачок, ты, Леша.

"За самое святое трогать начали", - подумал застывший в дверях Грищенко.

И не желая долее оставаться в недоумении, Олег Васильевич открыл дверь и вошел в комнату. Если бы перед чиновниками явился сам черт с рогами и с хвостом, то он не удивил бы и не испугал так, как испугал и удивил их начальник. У Елина от перепугу даже кровь из носа пошла, а у Прокопенко забарабанило в правом ухе и сам собою развязался галстук. Чиновники побросали карты, медленно поднялись и, переглянувшись, устремили свои взоры на пол. Минуту в комнате царила тишина...

- Хорошо же вы статью переписываете! - начал Грищенко. - Что вы сейчас делали?

— Мы только на минутку, Олег... — прошептал Елин. — Карточки рассматривали... Отдыхали...

Грищенко подошел к столу и медленно пожал плечами. На столе лежали фотографии, наклеенные на игральные карты. Снимков было много. Рассматривая их, Олег Васильевич увидел себя, свою жену, много своих подопечных, знакомых...

— Какая чепуха... Как же вы это играете?

— Это не мы, Олег Васильевич, выдумали... Сохрани бог... Это мы только пример взяли...

— Объясни-ка, Вовка! Как вы играли? Я все видел и слышал, как вы меня подбросили. Ну, чего мнешься? Ведь я тебя не ем? Рассказывай!

Елин долго стеснялся и трусил. Наконец, когда Грищенко стал сердиться, фыркать и оголил мускулистый торс, он послушался. Собрав карточки и перетасовав, он разложил их по столу и начал объяснять:

— Каждый портрет, Олег Васильевич, как и каждая карта, имеет значение. Как и в колоде, так и здесь 36 карт и четыре масти... Чиновники правительства области - черви, служащие нашей администрации – соответственно, все Ваши друзья по "СПЗ", дайвингу и байк-клубу - трефы, партийцы, городские и областные депутаты - бубны, а в пиковых у нас ходят прокурорские и судейские.

Первые лица партии, администрации, силовых структур и правительства у нас тузы, их заместители - короли, супруги тузов и королей, а также депутатши и чиновницы – дамы и т.д. Я, например, — вот моя карточка, — десятка, так как, будучи председателем комитета...

— Ишь ты... Как высоко себя ценишь. Я, стало быть, туз?

— Трефовый.

— Э-э-э-э!... А ну-ка, давайте сыграем! Посмотрю...

Грищенко, недоверчиво улыбаясь, сел за стол. Чиновники тоже сели по его приказанию, и игра началась...

Сторож, пришедший в 7 часов утра мести комнату, был поражен. Картина, которую увидел он, войдя со щеткой, была так поразительна, что он помнит ее теперь даже тогда, когда, напившись пьян, лежит в беспамятстве. Грищенко, бледный, сонный, с торчащими вверх кудряшками, стоял перед Прокопенко и, держа его за пуговицу, говорил:

— Пойми же, что ты не мог со Степанова ходить, если знал, что у меня на руках одни маленькие из областной думы. У Масютиной Палазник сидел, Татарков, Калямин, у Вовки Елина - Масютина и Олька Баталина.

- Так плохо, Леша, даже на подшипниковом не играли. Ты рассуждай! Когда Масютина пошла с Калямина, ты должен был бросать Василия Николаевича Тарасова, потому что знал, что у нее нет ничего крупного. Ты все испортил! Я из-за тебя проиграл! Завтра же прикажу сделать новую колоду, и все вы у меня будете шестерками!

Об игре саратовских чиновников узнали в Генпрокуратуре. Наказание было жестоким: в администрации все азартные игры оказались под запретом. Половина мэрских служащих умерла со скуки, многие уволились, один Олег не унывал. Он открыл сеть подпольных карточных клубов.  В дурака с использованием колоды, созданной Грищенко, играли в различных местах – в "СПГЭС", на территории 12-й клинической больницы, в "Морском коньке", здании бывшего "Саратовмелиоводхоза". Олег Васильевич не проигрывал до тех пор, пока в городе не осталось ни одного не одураченного жителя. Впрочем, это уже совсем другая история.

Спасибо Антону Павловичу Чехову. Текст написан им. Небольшие поправки внесены мной с учетом исторического контекста и политических реалий. Улыбайтесь чаще!