"Били, привязывали к кровати". Еще один осужденный сознался в оговоре Максима Бурбина

13251

1 августа, 15:30

В истории осужденного "за наркотики" балашовского боксера Максима Бурбина – новая сенсация.

Заговорил еще один свидетель - заключенный Андрей Подлесный.

В ходе посещения наблюдательной комиссией ИК №10 Саратова на видеокамеру и в присутствии прокурора Николая Иванова он заявил, что под воздействием пыток и психологического давления оговорил Бурбина.

Фактическим подтверждением прозвучавших признаний стало письмо, написанное Подлесным на имя прокурора области Сергея Филипенко и председателя ОНК Владимира Незнамова.

По словам Подлесного, Бурбин не был причастен к наркотикам и осужден без состава преступления по показаниям оговоривших его лжесвидетелей.

"Мы оговорили Бурбина. Сокамерники меня избили (в балашовском изоляторе - прим.ред.) – я лежал на полу, как овощ. Били всем подряд, руками, ногами, привязывали к кровати. По голове не били, лицо старались не трогать. Очухивался из-за того, что на меня лили воду или просто приводили в себя. Угрожали, что могут понизить мой социальный статус в тюрьме.

Потом приходили оперативники и говорили – если ты сейчас не делаешь, что мы хотим, то, не дай бог, у твоих родителей дома чего-нибудь найдут.

Я больше всего испугался за родителей. У меня одна мама, бабушка старенькая и маленькая сестренка, больше никого у меня нет.

В органах распространено убеждение, что признание ошибок предшественников дискредитирует правоохранительную систему. Мы же уверены – пересмотр дела балашовского боксера мог бы привести к серьезному "потеплению" отношений между гражданами и силовыми структурами, росту доверия и уважения к правоохранительным органам, и, в частности, к прокуратуре

Перед судом дали листочки, сказали – учи. Было много также пустых листов, которые я подписывал. После этого от меня отстали, сказали – никуда не рыпайся и ничего не говори.

Оперативники так все подвели, что Бурбин мне передавал наркотики на квартире и через закладки. Сами называли мне места закладок, которые я должен был на суде назвать. Бурбин мне наркотики не передавал ни на квартире, ни через закладки, но они так убедительно говорили – я и сам начинал в это верить.

Сколько времени прошло, не было ни дня, чтобы я об этом не думал. Тяжело очень с этим жить, когда ты оговорил человека, который не при чем. Я задавал вопрос следователю – почему именно он? Тебя это не должно волновать, ответил он…", - восстановил фабулу событий трехгодичной давности Андрей Подлесный.

Свои показания заключенный готов подтвердить на полиграфе. 

Напомним, что первым в оговоре Максима Бурбина признался осужденный Максим Полуянов (отбывает наказание в ИК №4 Пугачевского района Саратовской области).

Он заявил, что в изоляторе его избивали, требуя оговорить Бурбина. Поводом для ложных показаний стал также страх получить продолжительные сроки.

О многочисленных нарушениях и давлении со стороны наркоконтроля и следствия заявила мама Бурбина Елена Гребенщукова. Она выступила с видеообращением к генпрокурору Юрию Чайке с просьбой "разобраться в этом непростом деле".

Сам Бурбин на камеру и в присутствии прокурора заявил, что в балашовском изоляторе его избивали, а следствие предлагало признать вину в обмен на относительно короткий срок. С его слов, через адвоката ему был предложен срок три года вместо возможных пятнадцати. Но признательные показания он не подписал.

Всего основных свидетелей, заключивших досудебное соглашение по делу Бурбина, было трое. В результате сделки со следствием все они получили сроки вдвое меньше не признавшего своей вины боксера. Максим Бурбин получил 14 лет и 6 месяцев колонии строгого режима, Полуянов и Подлесный – по 7 с половиной лет.

Бурбина задерживали оперативники УФСКН по Саратовской области (возглавлял Александр Гришнев, получивший известность как могильщик детских патриотических клубов).

Предметом изучения должны были стать эпизоды насилия в изоляторе, выбивания показаний, фальсификации доказательств уголовного дела и возможная причастность к этому конкретных сотрудников правоохранительных органов, чьи фамилии были названы в ходе журналистского расследования

В конце июня после признаний первого свидетеля Максима Полуянова прокуратура области инициировала проверку. Предметом изучения должны были стать эпизоды насилия в изоляторе, выбивания показаний, фальсификации доказательств уголовного дела и возможная причастность к этому конкретных сотрудников правоохранительных органов, чьи фамилии были названы в ходе журналистского расследования.

Однако на момент записи интервью с Подлесным стало понятно, что прокуратура области поспешила завершить проверку. И даже опубликовала на "подведомственном" интернет-ресурсе "Четвертая власть" статью, которая почти в точности повторяет ответ надзорного ведомства нашему агентству годичной давности. Ответ был дан по итогам первого нашего расследования "Тюрьма по показаниям". В нем говорилось, что вина Бурбина полностью доказана, оснований для пересмотра дела нет.

Признаемся, что у нашего агентства все-таки были надежды на то, что у прокуратуры хватит мужества признать допущенные в ходе уголовного дела ошибки и публично о них объявить. А главное исправить – подать кассацию в президиум областного суда с просьбой отправить дело на новое рассмотрение. Благо, такие полномочия у прокуратуры есть. 

Но оказалось, что публикация на "ЧВ" стала своего рода информационной артподготовкой грядущего отказа. А почти полное совпадение текста статьи со "старым" прокурорским ответом заставило усомниться в том, что проверка открывшихся обстоятельств была действительно объективной и беспристрастной. И даже в том, что она вообще была.

Накануне нашей поездки в ИК №10 прокуратура уже запланировала объявить о том, что доводы о насилии и оговоре не подтвердились. И даже отправила официальные ответы зампредседателя ОНК Николаю Скворцову и депутату Госдумы Евгению Примакову, которые обращались к Сергею Филипенко с просьбой о повторном расследовании дела Бурбина. На тот момент в надзорном органе еще не знали о признании еще одного свидетеля. А когда узнали, были вынуждены заявить о продлении проверочных мероприятий.

"Сколько времени прошло, не было ни дня, чтобы я об этом не думал. Тяжело очень с этим жить, когда ты оговорил человека, который не при чем. Я задавал вопрос следователю – почему именно он? Тебя это не должно волновать, ответил он…"

В органах распространено убеждение, что признание ошибок предшественников дискредитирует правоохранительную систему. Мы же уверены – пересмотр дела балашовского боксера мог бы привести к серьезному "потеплению" отношений между гражданами и силовыми структурами, росту доверия и уважения к правоохранительным органам, и, в частности, к прокуратуре. И здесь, на наш взгляд, особенно важно было учитывать большой общественный резонанс, который получило дело Бурбина. Остается надежда на Генеральную прокуратуру.

Напомним, что в поддержку Максима Бурбина выступили правозащитники и Федерация бокса Саратовской области, депутаты Госдумы.

Подробнее с рассказом заключенных вы можете ознакомиться в нашем расследовании "Звездочки" в тюрьме и на погонах".

Редакция благодарит УФСИН по Саратовской области за помощь в подготовке материала и продолжит следить за развитием событий.

Предлагаем читателям посмотреть видео.

Материал подготовили Елена Балаян, Артём Ачеев, Наталия Царенко

Подпишитесь на наш Telegram-канал: в нем публикуем только самые интересные новости с редакционными комментариями

Подпишитесь на рассылку ИА "Взгляд-инфо"
Только самое важное за день
Рейтинг: 4.59 1 2 3 4 5

Главные новости