Скандал в лаборатории Кочергина. "Пропавшая" экспертиза нашлась в кабинете директора ФБУ

В сенсационной истории с сокрытием от Саратовского облсуда результатов экспертизы, проведенной государственной лабораторией, и отказом следствия возбуждать в связи с этим уголовное дело, появились интересные подробности.

ИА "Взгляд-инфо" удалось ознакомиться с материалами процессуальной проверки, которую проводили органы регионального СУ СКР. Из их анализа напрашивается вывод, что принятие отказного решения по заявлению предпринимателя Юрия Аверкина может свидетельствовать о попытках укрытия преступления в интересах руководства прокуратуры области и ее бывшего сотрудника, а ныне директора ФБУ Саратовская лаборатория судебной экспертизы Минюста России Сергея Кочергина.

О том, что экспертиза действительно была изготовлена, но не представлена в суд по произволу "прокурорского" директора лаборатории, который, как нетрудно предположить, мог воспрепятствовать осуществлению правосудия, говорит целый ряд документов. Более того, в материалах имеются показания, что Кочергин хотел добиться от подчиненных, чтобы они переделали исследование, выводы которого сложились в пользу Аверкина.

Высокое давление

Две недели назад на сайте ИА "Взгляд-инфо" вышел развернутый расследовательский материал "Без права на защиту". В нем подробно рассказывалось о развязанной прокурорами кампании давления на Юрия Аверкина и его бизнес.

Проблемы у него начались после того, как с должности юрисконсульта в ООО "Экспертизы и сертификация продукции" была уволена супруга первого зампрокурора области Иосифа Минеева. Туда ее в марте 2022 года трудоустроил сам Аверкин (фирмой владеет его родственник); причем работу жена Минеева не выполняла - просто числилась на 0,25 ставки и получала зарплату, к которой предприниматель ежемесячно добавлял "премии" в конвертах из своего кармана.

Когда из-за экономических трудностей "мертвую душу" уволили, у Юрия Аверкина начались проблемы по линии прокуратуры Энгельса, которую к тому времени возглавил Дмитрий Журавлев (сын в прошлом влиятельного зампреда Саратовского облсуда Виктора Журавлева), ранее работавший в облпрокуратуре начальником отдела и непосредственно подчинявшийся Иосифу Минееву.

Параллельно с этим предприниматель стал писать письма в Москву с просьбой проверить действия подчиненных облпрокурора Сергея Филипенко, но их спустили в Саратов, где по доводам жалобщика не было обнаружено "каких-либо достоверных и объективных данных", свидетельствующих о его правоте.

Чем настойчивее Аверкин пытался найти правду, тем сильнее становилось давление прокуроров. Дошло до того, что в мае прошлого года на него завели уголовное дело о самоуправстве - за строительство на территории "Малиновки" одного (!) домика за пределами отведенного под базу участка.

К счастью для Аверкина в представленных на судебный процесс документах выявили признаки фальсификации, а самого Журавлева отправили в отставку (это произошло после задержания активно контактировавшего с ним прокурорского амбассадора Антона Скороходова). В результате суд вернул прокурорам материалы дела, которые готовило дознание, полностью подконтрольное надзору.

В этой истории фигурировал и сам Антон Скороходов (сейчас он находится в СИЗО по делам о мошенничестве и даче взятки), который, по заявлению Аверкина, предлагал ему за 36 млн рублей "решить вопрос" с надзорным давлением и прекращением уголовных дел в отношении него. Предприниматель расценил это как коррупционное предложение и сообщил в правоохранительные органы, но должной реакции не последовало.

Неудобная экспертиза

Ключевым моментом в споре о сносе строений в "Малиновке" стала экспертиза. Первая инстанция в лице Энгельсского райсуда (тогда его возглавлял, как считается в юридических кругах, близкий к семье Журавлевых Александр Сивашов) встала на сторону прокуроров. Но при рассмотрении жалобы ответчика в апелляции облсуд назначил новое исследование, поручив его Саратовской лаборатории судебной экспертизы Минюста (ее курирует Павел Мельник, бывший подчиненный Сергея Филипенко, уволенный на фоне скандала с убийствами, пытками и изнасилованиями в саратовской ОТБ-1; сейчас он - начальник регионального управления Минюста).

Результаты экспертизы сложились в пользу Аверкина, однако ее в суд так и не направили, что оказалось весьма удобно прокурорам. Делать новое исследование поручили в Воронеже, где у саратовского надзора, как полагает предприниматель, "все схвачено". И тогда ответчик обратился в СУ СКР с заявлением о возможном превышении и злоупотреблении должностными полномочиями руководителем лаборатории Сергеем Кочергиным.

"В ходе процессуальной проверки установлено, что заключение по экспертизе № 2693/2694/5-2 было полностью готово на момент поступления заявления о возврате экспертизы от С.В. Кочергина от 29.11.2024 г. (речь идет о письме, направленном директором ФБУ в суд, где он, по версии Аверкина, вводил апелляционную инстанцию в заблуждение относительно возможности выполнить исследование - прим. ред.). Оба эксперта - начальник отдела "Судебных строительно-технических, землеустроительных экспертиз" М.М. Гильгун и старший государственный судебный эксперт О.Ю. Коновальчик - выполнили весь необходимый объем работы... Таким образом, в действиях директора Саратовская ЛСЭ Минюста России Кочергина С.В. могут усматриваться признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ", - говорилось в документах следствия.

Но после передачи материалов из районного в городской следственный отдел проверка фактически была заморожена, а самого Аверкина даже не вызывали для дачи показаний.

Лишь после видеообращения предпринимателя к председателю СК РФ Александру Бастрыкину и спустя почти 11 месяцев было принято процессуальное решение - отказать в возбуждении дела "за отсутствием состава преступления".

Изучение документов следствия проливают свет на то, как неудобная экспертиза укрывалась от суда, и развеивает сомнения в том, что в этом деле явно имеется состав преступления. Также из их анализа напрашивается версия о том, что директор лаборатории мог догадываться о последствиях своих действий и пытался, что называется, замести следы. Об этом говорят и документы, полученные следователями в результате выемок, и показания сотрудников Саратовской ЛСЭ, обличивших своего руководителя, и объяснения самого Сергея Кочергина, очевидно страдающие отсутствием логики.

Против воли начальства

Сокрытую от суда экспертизу выполняли два сотрудника Саратовской ЛСЭ - Маргарита Гильгун и Олег Коновальчик.

Согласно показаниям Гильгун, 28 ноября 2024 года, то есть за день до того, как Кочергин отправил в суд письмо о чрезвычайной загруженности своих сотрудников, она сдала подписанною ею и вторым экспертом готовое исследование в канцелярию лаборатории. При этом днем ранее специалист сообщала в суд, что экспертиза будет готова на следующий день.

Гильгун, по ее словам, сдала не только требовавшуюся от нее работу, но и приложила к ней сопроводительное письмо в суд, которое Кочергин должен был подписать. Однако спустя четыре дня, 2 декабря, через канцелярию она получает письмо от директора лаборатории, которым он направил ей вышеуказанную экспертизу для доработки "в связи с выявленными недостатками, нарушениями и вопросами", которые не позволяют направить ему документ в суд. Речь шла о якобы нечетких фото, грамматических ошибках, ссылке на утративший силу ГОСТ и прочих "некритичных", по ее мнению, моментах.

Причем к тому времени Кочергин уже отправил в облсуд письмо, в котором заявил о невозможности проведения экспертизы его лабораторией в срок, в связи с чем предлагал назначить для исследования другую экспертную организацию.

Все замечания, продолжала Гильгун, были исправлены в тот же день, и новая версия экспертизы снова сдана в канцелярию. Она также заметила, что рассчитывала на скорейшее направление исследования в суд Кочергиным.

"В январе 2025 года к себе в кабинет меня вызвал Кочергин С.В., который начал склонять меня к изменению выводов, данных мной в заключении, он призывал меня все исправить, написать выводы, которые он хотел, а также просил меня забрать экспертизу себе, на что я ответила отказом. Так как я отказалась забирать экспертизу, Кочергин С.В. попытался передать мне ее через канцелярию, однако я отказалась, о чем имеется запись в журнале.

Таким образом, так как я отказалась вносить исправления в выводы и писать их такие, какие от меня хотел Кочергин С.В., отправить он ее в Саратовский областной суд не смог, и она осталась у него в кабинете…" - рассказала следователю Гильгун.

На вопрос о том, что было бы, если она все же забрала у Кочергина экспертизу, опрашиваемая заявила следующее:

"Я не знаю, без подписанного директором сопроводительного письма отправить я ее не могла, она бы просто лежала у меня в кабинете. Что было бы дальше, я не знаю, возможно, я была бы виновата в том, что не сдала ее в срок и просто удерживала у себя готовую экспертизу. Кочергин С.В. ответил бы в Саратовский областной суд, что я не отдала ему экспертизу, и она находится у меня, переложив, таким образом, ответственность на меня, однако я понимала, что такое может быть, и не приняла экспертизу обратно".

Второй эксперт - Олег Коновальчик - подтвердил показания своей коллеги в части обстоятельств подготовки и сдачи в канцелярию экспертизы, ее правки и повторной сдачи, а также поведал, что Гильгун ему рассказывала о давлении на нее со стороны Кочергина.

Ужи на сковородке

В своих объяснениях следствию Кочергин, разумеется, отрицал наличие какой-либо заинтересованности в своих действиях, а также заявлял, что по ситуации с проведением лабораторией экспертизы никто из сотрудников прокуратуры к нему не обращался, а самого Аверкина он вообще лично не знает (последнее действительно соответствует реальности).

Что касается изобличающих его показаний экспертов, экс-прокурор ответил, что они оговаривают его, так как он якобы требует от них в срок выполнять свою работу, затаили обиду, так сказать.

По словам Кочергина, эксперт Гильгун ходатайствовала перед ним о продлении срока производства экспертизы до 15 декабря, и он его поддержал и даже направил уведомление о продлении срока производства экспертизы до указанной даты. Однако в наблюдательном производстве данного ходатайства не было, оно, как уверял следователя директор лаборатории, должно быть в электронном документообороте.

Более того, продолжал руководитель ЛСЭ, 15 декабря он даже направил через канцелярию экспертам "указание на устранение нарушений, но Гильгун отказалась получить заключение для устранения нарушений, посчитав, что она не должна их устранять" (сделать это он ее пытался заставить вплоть до середины января следующего года, хотя это уже не имело никакого смысла). А позже, добавил Кочергин, ему стало известно о том, что облсуд назначил экспертизу в аналогичном учреждении в Воронежской области.

Любопытная деталь: областной суд назначил новую экспертизу лишь через три недели после получения обратно из лаборатории материалов и письма с "сожалениями" Кочергина. Однако из Воронежа результаты исследования заказчик получил лишь семь с половиной месяцев спустя, 8 августа следующего года (!). Такие объяснения дала следователю помощница судьи.

В связи с этим возникают резонные вопросы.

Например, зачем Кочергин направил письмо в облсуд с предложением воспользоваться другим экспертным учреждением, а потом еще долго требовал от подчиненных довести до его "стандарта" уже якобы ненужное исследование? Ведь даже список претензий директора до них довели через канцелярию лишь через несколько дней.

"Мои письменные указания были зарегистрированы в канцелярии учреждения 02.12.2024. В итоге экспертами Гильгун М.М. и Коновальчик О.Ю. ряд нарушений , указанных мной в указании от 29.11.2024, частично был устранен, но не в полном объеме. В связи с чем 29.11 2024 мной было направлено в суд ходатайство о назначении экспертизы в другое экспертное учреждение", - говорил Кочергин в беседе со следователем.

То есть получается: Кочергин заранее знал, что эксперты исправят не все его нарекания, поэтому и отправил в суд отказ от выполнения работы.

Еще один вопрос: к чему вообще была спешка, если потом облсуду пришлось ждать экспертизу из Воронежа почти 8 месяцев?

И, наконец, третий вопрос: почему Кочергин, давая объяснения, отказался от предложения следователя о прохождении полиграфа?

Чувствуя противоречивость собственных объяснений, Кочергин по своей инициативе дал дополнительные пояснения. В частности, он уточнил, что ходатайство о продлении сроков исследования (его директор ЛСЭ представил следствию) эксперт Гильгун подала за день до сдачи заказанного судом документа, а в качестве желаемого срока указывала 16 декабря, а не 15 декабря. Он также еще раз отметил, что предложил суду выбрать другую экспертную организацию именно потому, что его подчиненные не полностью исправили все огрехи.

Однако даже дополнительное объяснение не избавило его показания от явного привкуса лжи. Самого главного он не поправил, да этого, честно говоря, и не потребовалось - следователи сами сделали все как надо.

Вполне предсказуемо по заявлению Аверкина было вынесено отказное решение - следствие, поверило именно бывшему прокурорскому работнику Кочергину.

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела "в связи с отсутствием состава преступления" старший следователь СО по Саратову Никита Шевелев указывает, что действия Кочергина, не предоставившего суду экспертизу, были обусловлены вовсе не его должностным произволом или просьбами бывших коллег-прокуроров. Напротив, директор ЛСЭ добросовестно подошел к своим служебным обязанностям, проверил выполненное специалистами исследование и выявил в нем недочеты, после чего пытался вернуть Гильгун ее исследование для правки, но та не приняла его в доработку (!).

Поэтому, пришел к выводу следователь Шевелев, к доводам Аверкина "следует отнестись критически", поскольку объективных фактов злоупотребления Кочергиным должностными полномочиями в результате проверки получено не было. Просто заявитель прибегает к разного рода ухищрениям, чтобы отстоять свои интересы в суде - такая, мол, у него стратегия защиты.

"Процессуальное решение СУ СКР больше напоминает юридическую софистику, а не объективную доследственную проверку. На мой взгляд, сделано это для того, чтобы укрыть преступление, в причастности к совершению которого я подозреваю Сергея Кочергина. Учитывая эти обстоятельства, я в порядке ст.125 УПК РФ обжаловал в суд отказное постановление следователя. Полагаю, что представленных в ходе разбирательств доказательств достаточно для отмены этого постановления как незаконного и необоснованного, а впоследствии для принятия объективного и беспристрастного процессуального решения. В пользу моей позиции говорит и то, что отказное постановление по моему заявлению утверждал все тот же Иосиф Минеев, у которого явно есть мотивы для сведения счетов. И, наконец, само поведение прокуроров на судебных заседаниях по моей жалобе свидетельствует о том, что кто-то заинтересован в сокрытии преступления. Прокуроры заявляют ходатайства об отложении судебных заседаний под предлогом того, что они якобы не ознакомились с материалами доследственной проверки, но это неправда. Они с ними в деталях знакомы, но не хотят попадать в опалу к своему начальству, которое желает расправиться со мной", - прокомментировал ситуацию Юрий Аверкин.

Редакция продолжит следить за развитием этой скандальной истории.

Материал подготовил Константин Халин

Подпишитесь на телеграм-канал "ИА "Взгляд-инфо". Вне формата": заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot