Заложники "волшебника Скорохода"

​ИА "Взгляд-инфо" неоднократно освещало тему коррупции в прокуратуре Саратовской области. И отдельное внимание наше издание в этой связи уделяло роли Антона Скороходова, имя которого с определенного времени постоянно звучало в контексте давления на предпринимателей, включая откровенно бандитские акции устрашения, репрессии против журналистов и неформальные связи с руководством регионального надзора, вплоть до его главы Сергея Филипенко.

Причем в круговорот этих событий оказались втянуты не только прокуроры и их жертвы, в качестве которых выступали коммерсанты и сотрудники СМИ, но и представители других правоохранительных ведомств, поднадзорных прокурорам, и даже судьи, служившие инструментом для расправы над теми, кто бросил вызов руководству надзора или его "амбассадору" Скороходову.

Факты и версии, которые при этом излагал "Взгляд", могли показаться невероятными, плодом воспаленного конспирологией журналистского воображения или следствием их ангажированности. Но следовавшие за этим события из раза в раз демонстрировали, что реальность намного суровее, чем даже нарисованные тружениками пера картины, а неформальные - внепроцессуальные - коммуникации прокуроров пронизывают все ветви власти на региональном уровне, неуклонно превращая Саратовскую область в территорию, где не действуют законы Российской Федерации.

Ранее мы уже рассказывали об энгельсском предпринимателе Еркне Шатпакове. Когда на него и его семью началось давление с целью отъема бизнеса, он неслучайно обратился именно в редакцию "Взгляда", ведь ключевыми фигурантами и антигероями его истории были наши старые знакомые - Антон Скороходов и прокуроры.

И женщин, и детей

В январе 2024 года мы и не подозревали, что обращение бизнесмена, работающего в сфере продажи и обслуживания авто, в адрес председателя СК РФ Александра Бастрыкина и тогдашнего генпрокурора России Игоря Краснова повлечет за собой целую цепь событий. И в результате достаточно банальная (по крайней мере, для Саратовской области) история превратится в захватывающую криминальную драму.

Забегая вперед, поясним, что на проходящем сейчас судебном процессе по очередному уголовному делу, инициированному в отношении Шатпакова, вскрылась подоплека, которая поставила в тупик как гособвинение, так и суд.

В суде бывший бизнес-партнер Шатпакова Георгий Гуляев (оба обвиняются в мошенничестве в сфере кредитования в крупном и особо крупном размерах) неожиданно заявил, что он был вынужден оговорить коллегу. А совершил он это из-за оказанного давления, причем не только на него, но и на его близких, а запугивал его человек, представившийся никем иным как Антоном Скороходовым.

Анализ стенограммы судебного заседания поверг в шок даже редакцию "Взгляда", а мы, поверьте, многое повидали.

Об основных этапах эпопеи Еркна Шатпакова, ставшей публичной после его видеообращения, мы рассказывали много раз. В частности, внимательно следили за тем, к каким ухищрениям прибегала прокуратура, чтобы избежал уголовной ответственности напавший на него пятикратно судимый Муслим Хутиев (связям которого со Скороходовым было посвящено наше специальное расследование). Не ускользнуло от нашего внимания и то, как идущие на поводу у надзора полицейские пытались похитить ребенка Шатпакова из школы.

Несмотря на явную ангажированность правоохранительных органов, их открытый прессинг и ставшую публичной скороходовскую суету, Шатпакову все равно предъявили обвинение в мошенничестве и заведомо ложном доносе. Не помогло и то, что в ноябре 2024 года в рамках арбитражного разбирательства обвиняемый выплатил потерпевшему Владиславу Шевченко (он написал на него заявление о якобы неотданном долге в 6 млн рублей) свыше 12 млн рублей, то есть не только фигурировавшую в спорной расписке сумму, но и щедрые проценты. И в августе прошлого года судья Энгельсского райсуда Елена Цыгановская приговорила Шатпакова к двум годам колонии общего режима по первому составу, а обвинение по второму отозвал прокурор в ходе процесса.

С июля прошлого года в Энгельсском райсуде слушается еще одно уголовное дело в отношении Еркна Шатпакова, по которому ему предъявлены обвинения в пяти эпизодах кредитного мошенничества. Его рассмотрение началось еще до постановки первого приговор, но, как и первое, оно имеет богатый скрытый подтекст и тех же действующих лиц, по крайней мере, что касается отрицательных персонажей.

Вся обвинительная база нового дела строится на показаниях второго подсудимого - Георгия Гуляева, который дал их из колонии общего режима ИК-33, где отбывает срок в восемь с половиной лет по двум многоэпизодным уголовным делам о растрате.

Гуляеву инкриминировали то, что, являясь соучредителем ООО "Ф-Авто" (совладельцем и гендиректором фирмы был Шатпаков), он предоставлял в банк документы для продажи дорогих иномарок в кредит.

Покупателями выступали его родственники, включая жену и брата, а также друг-компаньон - бывший гендиректор и соучредитель организации Артем Коновалов. Для введения банка в заблуждение (данные об авто были фиктивные) использовались кредитные специалисты "Ф-Авто", которым Гуляев давал соответствующие указания.

Когда кредиты не были возвращены, банк подал на получателей займов в суд и выиграл иски. После чего было подано заявление о мошенничестве, и уголовная ответственность стала угрожать не только Гуляеву, но и тем, кто выступал в роли покупателей. То же касается и сотрудников фирмы, оформлявших бумаги, хотя они показывали, что выполняли его распоряжения и не сомневались в законности происходящего.

Что касается подписей в документах, то они были разными и не совпадали с шатпаковской, а в период оформления части из них гендиректора вообще не было в России.

Аналогичной позиции Гуляев придерживался и в рамках начавшегося в июле прошлого года в Энгельсском райсуде процесса (председательствует судья Андрей Сорокин).

Кнут "Скорохода" и пряник следователя

Однако неделю назад, 20 марта, на очередном заседании Гуляев неожиданно вернулся к первоначальным показаниям.

Более того, он объявил, что оговорил Шатпакова под давлением, не в начале своего допроса, а лишь после того, как судья задал ему вопрос - оказывалось ли на него в период следствия давление с целью дачи определенных показаний.

Этим председательствующий, видимо, хотел разрешить лишь противоречие в первоначальных показаниях Гуляева и тех, где он называет своим сообщником Шатпакова. Но неожиданно, как говорится, пранк вышел из-под контроля.

По словам Гуляева, с ним связался по телефону человек, представившийся Антоном Скороходовым.

Отметим, что дело происходило в колонии, и трубку для разговора подсудимому передал один из заключенных. Такая ситуация уже сама по себе говорила о том, что либо связь шла с санкции представителей правоохранительных органов, включая сотрудников администрации режимного учреждения, либо Гуляева нашли по каналам преступного мира - в котором, подчеркнем, у скороходовского наперсника Дмитрия Журавлева имеются авторитетные друзья в лице, например, положенца Сергея Халатяна.

Телефонный собеседник Гуляева обрисовал ему безрадостные перспективы в виде более серьезной квалификации дела о кредитном мошенничестве, которое может превратиться в деяние, совершенное группой лиц, а то и организованным преступным сообществом.

В этом случае к ответственности будут привлечены и сотрудники его фирмы, и его родственники. В общем, сидеть будут все и достаточно долго. Альтернативой представившийся Скороходовым (Гуляев периодически называл его "Скороход") человек назвал дачу показаний на Шатпакова.

Первоначально, дал понять суду Гуляев, он не придал большого веса словам какого-то Скороходова. Однако стал наводить о нем справки и узнал, что такой человек, согласно публикациям СМИ, "занимается незаконными делами под прикрытием прокурора Журавлева", и у него имеются трения с Шатпаковым, причем дело даже дошло до покушения на жизнь последнего.

Хуже всего, уверяли Гуляева, что Скороходов действительно "может придумать статью", и его родственники тоже окажутся за решеткой.

Пазл у Гуляева сложился, когда через некоторое время к нему в колонию приехал начальник отделения СУ МУ МВД "Энгельсское" Роман Осадченко. Именно он расследовал первое дело в отношении Шатпакова, а теперь занимался его бывшим партнером по бизнесу. Но несмотря на угрозы Скороходова, Гуляев продолжил настаивать на том, что действовал один.

"Тогда Осадченко меня останавливает и говорит: "Такие (показания – прим. ред.) не подходят. Ты не нужен - нужен Шатпаков", – пересказал суду суть разговора со следователем подсудимый.

"Что значит "не нужен"?" – уточнил председательствующий Сорокин.

"Это значит, что нужно посадить Шатпакова, а я не нужен. Мне сказали: ты уже получил срок, и все. Но вот поскольку он был генеральным директором, и вы были учредителями в одной компании, поэтому тебе нужно говорить, что это делал Шатпаков. То есть дать на него показания. Я сказал, что делал все я один, что нет никакой группы, что я давал указания своим сотрудникам.

Осадченко уехал, и спустя там, не знаю, две недели я связываюсь со своими женой и братом - их переводят из свидетелей в подозреваемые", - рассказал Гуляев суду. И добавил, что тогда он понял, кто такой Скороходов, и оценил его возможности. Особенно после того, как этот доставляющий неприятности "волшебник" позвонил ему снова и уже с насмешкой и замечаниями "я же тебе говорил" повторил свое требование.

"Я понял, что он имеет, значит, какую-то силу или какие-то, не знаю, возможности, которые привели вот к этому. То есть он вот прямо знал, его, видимо, кто-то уведомил о том, что мои родственники перешли в статус подозреваемых", – пояснил суду допрашиваемый.

Но Гуляев, по его собственным словам, поставил условие: чтобы обвинения предъявили только двум лицам - ему и Шатпакову, а родственники и сотрудники фирмы не пострадали бы.

В итоге соглашение было подписано: для его визирования в ИВС, куда временно перевели Гуляева, прибыл сам прокурор Журавлев. Потом, рассказывал подсудимый, его перевели в СИЗО, а в апреле 2025 года – назад в ИК-33. В это время у него меняется следователь, и вместо Осадченко материалы принимает Анастасия Бондаренко, которая после ряда допросов объявляет: досудебное соглашение будет расторгнуто, что через некоторое время и произошло.

К этому времени Гуляев уже успел дать нужные следствию и "Скороходу" показания, и, как он подчеркнул, отвечая на уточняющие вопросы судьи, только этот прессинг заставил его оговорить Шатпакова.

"Вы 15-20 минут назад говорили обратное, через 15-20 минут вы кардинально меняете свои показания. Суд вас спрашивает: "Почему?" - спросил председательствующий.

Теперь, отвечал Гуляев, у него есть уверенность, что его близким ничего не угрожает, ведь он узнал, что прокурор Энгельса Журавлев больше не работает в прокуратуре.

"Правильно ли суд понимает, что вы оговорили подсудимого Шатпакова по всем инкриминируемым ему и вам совместным эпизодам ввиду оказания на вас давления?" – переспросил на всякий случай председательствующий. И услышал утвердительный ответ.

Столь внезапный демарш подсудимого был неожиданным для всех участников процесса, исход которого стал теперь действительно непредсказуемым. Ситуация, возможно, прояснится уже на следующей неделе, когда состоится следующее заседание под председательством Андрея Сорокина.

Учтет ли ведущий дело судья заявление об оговоре и особенно драматический контекст этого дела, или, поддавшись чарам прокуроров и их "волшебника", закроет глаза на очевидное незаконное преследование предпринимателя? Вот главный вопрос!

Печально то, что даже отставка Дмитрия Журавлева, последовавшая еще в октябре прошлого года, узнав о которой набрался храбрости Гуляев, не остановила прессинг в отношении Еркна Шатпакова, и раскрученный два года назад маховик репрессий продолжал работать по инерции. Может быть, так случилось потому, что конечные интересанты давления на предпринимателя сидели не только в прокуратуре Энгельса, но и на улице Григорьева, 33/39?

Таких примеров рэкета десятки, а суммы, которые с бизнесменов пытались получить, исчисляются сотнями миллионов рублей. Но только единицы из подвергшихся преследованиям решаются заявить о них публично. Еще бы - после подобных заявлений обычно следует возбуждение уголовных дел не на тех, на кого они ищут управу, а на тех, кто просит правоохранительные органы о защите. Типичный пример - предприниматель Юрий Аверкин, ситуацию вокруг которого ИА "Взгляд-инфо" неоднократно освещало.

Его история как по шаблону повторяет шатпаковскую, но пока менее трагичную – до обвинительных приговоров дело не дошло. А вот в остальном сходство налицо: в амплуа антигероев выступали все те же Скороходов и Журавлев, давление на бизнес посредством исков, проверок и шантажа, заведение уголовных дел, одно из которых было передано в суд, но после отставки прокурора Энгельса суд вернул материалы надзорному ведомству, требование астрономических денег за дальнейшую спокойную жизнь (Аверкин называл сумму в 36 млн рублей), манипуляции с экспертизами с целью засудить предпринимателя и многое другое.

Подпишитесь на наши каналы в Telegram : заходите - будет интересно

Вы можете прислать сообщения, фото и видео в наш телеграм-бот @Vz_feedbot